Давай постреляем?
Шрифт:
– На студию не успеваем, – произносит Валера, увидев, что я проснулась. – Черт, я ведь договорился!
– Едем... Домой! А то жизнь начнется совсем хорошая и умирать не захочется! – ввернула я Валеркино же собственное изречение.
А вот это уже не сон.
– Не двигаться! Госбезопасность!
Два джипа выросли точно из-под земли – Валерка чудом успел свернуть на обочину и затормозить. В обзорное зеркальце я разглядела: в багажник нам почти впечатался микроавтобус. Из джипов быстро стали выскакивать грязно-зеленые камуфлированные фигуры
– Госбезопасность! – со значением произнес в последний раз старший. – Попрошу понятых!
Понятые везде одни и те же, что в кинофильмах, что в жизни – благообразные старичок со старушкой.
– Открывайте гитару! – распоряжается один из бойцов. Подарок Эдгара извлекают из кофра. – Ломайте, ломайте ее!
Госбезопастность нетерпелива!
– Понятые, внимание! – старший картинно демонстрирует извлеченное из изуродованного инструмента – какие-то исписанные листы бумаги и две железяки.
– Это детали взрывного устройства! А это подробный план, как заминировать одно из правительственных зданий столицы... С девушкой поаккуратней, – кивнул в мою сторону старший и скрылся в микроавтобусе.
– Ну-ка дай сюда! – Валерка кивнул в сторону листков-схем. У него рассечена губа и несколько кровоподтеков на лбу. Кисти рук стянуты наручниками. Он пытается улыбаться – рядом с ним неотступно находятся трое безликих бойцов в грязно-зеленом камуфляже. Все они выше и шире Валерки, и это его, как ни странно, забавляет. Мы сидим в здании городской полицейской префектуры.
Старший быстрым движением пододвигает «схему». Он по-прежнему в плаще и полумаске. Позабыл снять в спешке или у них так положено?
– Так, – изучив «схему», Валерка усмехается. – Передайте там своему этому мудаку, что он совсем идиот... Я в спецназе с восемнадцати лет. А у вас тут что за х...ня нарисована? Хоть бы не позорили... – на Валеркином лице вновь кривая усмешка.
– Значит, вы признаете, что являетесь сотрудником русской спецслужбы? – оживляется старший, подходя вплотную. – Ваше звание?
– Гвардии прапорщик... – произносит Валерка. – Достаточно?
– Уведите! – распоряжается старший и вспоминает наконец, что надо снять хотя бы маску. Он странным образом напоминает Эдгара – тоже есть что-то от большой породистой крысы.
– А вас, госпожа, мы не задерживаем! Конечно же, приносим извинения... Будем вынуждены вызвать пару раз... Мы отлично понимаем, что вы просто не знали, чем занимается этот... музыкант, – старший поднял взгляд и посмотрел мне в лицо. – Недавно смотрел по телевизору один старый фильм с вашим участием, не мог оторваться!
– Я
– Он сам только что в вашем присутствии сознался, что является бойцом спецназа... Все, уважаемая госпожа! Еще раз прошу извинить за грубые действия моих подчиненных...
Эдгара я застала! Он оборудовал министудию прямо в сарае, сделал полную звукоизоляцию и, нацепив наушники, как раз что-то творил над клавишами. Заметил он меня не сразу – лишь когда я подошла вплотную к его музыкальному комбайну и что-то выдернула из пульта.
– Расма?! В чем дело? – Он, кажется, был совершенно искренне удивлен. Поспешно снял наушники и поднялся во весь рост.
– Зачем ты это сделал? Зачем, Эдгар?! – Я с трудом сдерживала ярость и отчаяние. – Ведь мы же друзья с тобой... Я не ожидала этого от тебя!
И вдруг я почувствовала слабость, какую-то бесконечную усталость. Я ведь действительно не ожидала этого от Эдгара.
– А... Вот ты о чем... Я сам от себя этого не ожидал, дорогая Расма. – Он был спокоен каким-то дерзким и злым спокойствием. И, кажется, очень уверен в себе. Неужели он действительно такой гад?! – Но в первую очередь я не ожидал такого от тебя. И действовал честно – я предупредил тебя! Ну когда сказал, что обманывать нехорошо. Ты делаешь одну подлость, я другую. И очень об этом сожалею!
– Какая подлость, Эдгар?! То, что я привезла этого парня на праздник?! То, что он спел?!
– Дорогая Расма! – голос господина композитора зазвучал еще тверже и увереннее, точно у того старшего из госбезопасности. – Ты хорошая актриса, но меня не проведешь... Ты можешь обманывать всех, но только не меня! И если бы ты с самого начала...
– Что с самого начала? – Я не понимала Эдгара, но чувствовалось, что за ним стоит какая-то известная лишь ему одному истина, и он готов за нее драться.
– Ты нашла себе милого молодого человека. Одобряю твой выбор. С внешностью, даже с голосом у него все в порядке. В постели, я думаю, он тоже... Ну не морщись, я ведь тебя с пеленок помню, как и ты меня. Но... зачем ты ДЕЛАЕШЬ из него КОМПОЗИТОРА?
– Что?! – выдохнула я.
– ЗАЧЕМ ты отдала ему СВОИ песни? Это же твое, Расма! ТВОЕ! Меня тебе не обмануть. Твои мелодические ходы, да и текст... Хитро придумали, какой-то повесившийся гвардии сержант... Точный рекламный ход, лихо придумано, но со мной все-таки стоило посоветоваться, согласись... Так что моя гнусность – всего лишь ответная акция. На вашу общую с этим... Вальтером.
Сначала я смеялась. Как последняя дура и истеричка, потом успокоилась, замолчала. Молчал и Эдгар.
– Ты идиот, Эдгар! – произнесла, наконец, я и снова нервно засмеялась.
– А ты, ты... – он искал страшные, обидные слова, но не находил. Не было уже, видно, для меня слов ни в русском, ни в родном языках. – Ну такого ведь не может быть! Какой то мясник, прапорщик... Горло здоровое и все. А песни ТВОИ! ТВОИ! – сорвался-таки на крик Эдгар.
Не может быть! Мясник! Эх, Эдгар, Эдгар...