Давай постреляем?
Шрифт:
– Вы ведь все знаете, – сказала я.
– Увы... – кивнул он. – Ситуация печальна, почти трагична. Но... Зато вы выполнили свой гражданский долг.
– Что? – у меня перехватило дыхание.
– Я действительно все знал, причем еще за месяц до нашей первой встречи. ВСЕ!
– Тогда потрудитесь объяснить, – взяла я себя в руки.
– Охотно. Далее держать вас в неведении не считаю возможным. Наше государство находится на пороге вступления в оборонительный альянс стран Европы. Вы должны были слышать об этом.
– Простите, но такие вещи проходят мимо
– Это очень важный шаг для нашего государства. Очень важный, – дважды произнес Пан Ветр. – Но в международных кругах возникли некоторые сложности и заминки. Вам они все равно непонятны, поэтому не буду в них углубляться. И вот тогда нам... Ох, не умру от ложной скромности, если скажу так – МНЕ пришлось внести кое-какие коррективы, создать видимость возможной агрессии со стороны сопредельного государства, и теперь прием в оборонительный альянс – практически решенный вопрос. Решенный МНОЮ.
– Вы бог? – вырвалось у меня.
– Нет, – не удивившись, покачал головой он. – Человек. Пан Ветр. Но вы оказали мне неоценимую услугу, и я должен отблагодарить вас.
– Значит, я... Я действовала по вашей ВОЛЕ?! – воскликнула я.
– Ни в коем случае. Вы все сделали сами. Своими руками, ногами и другими частями тела. Вы поступали так, как должна была поступать актриса Расма Риэкстыня. И это все оказалось так созвучно с моей схемой... Люди вообще очень одинаковы и предсказуемы. Тот, кто умен, этим успешно пользуется. Просчитать вашу линию поведения, линию поведения Эдгара и этого русского не составило особого труда... Главное, что все это так удачно совпало с интересами нашего общего государства.
– Вы служите в?.. – спросила я.
– Нет, я нигде не служу, – позволил себе улыбнуться он. – Я провокатор. Профессиональный. Это мой талант. И еще я ко всему прочему патриот своей страны! Как и вы, драгоценная Расма.
– Я убью вас, – полушепотом произнесла я.
– Промахнетесь, – голосом Эдгара ответил пан Ветр. – А у вашей сестры будет осечка. К тому же она слишком благоразумна.
– Зачем вы все это мне рассказали? – спросила я.
– Я честный провокатор. А вы – сильная женщина, в петлю уже не полезете. Вы будете жить, спать с мужчинами, купаться в речке своего детства и опять спать с мужчинами. В кино сниметесь, возможно, даже в хорошем... Видите, мне все известно заранее. Так вот, я хочу отблагодарить вас! Райян! – негромко позвал он кого-то.
Сбоку мгновенно вырос очень высокий очень молодой человек с незапоминающимся, точно стертым лицом. Именно его звали именем известного американского рядового. В руках он держал кейс.
– Во-первых, деньги, вы их заслужили, – проговорил пан Ветр.
– Да пошли вы... – начала было я.
– Деньги дадут вам независимость, вы не будете сниматься в рекламе гигиенических принадлежностей и средств от запоров. Вы сможете вложить эту сумму в собственную студию, и уже никакой плешивый кретин, именуемый режиссером или продюсером, не станет хватать вас за задницу.
– И я всю жизнь буду обязана вам!
– Нет, вы обязаны себе
– Денег я не возьму, – твердо произнесла я.
– Хорошо... Надумаете, позвоните. Подойдет Райян, я с вами больше встречаться не намерен. Но в знак благодарности я окончательно избавлю вас от комплекса вины. Послушайте меня – если аборт это узаконенное убийство, то презерватив это узаконенное создание концлагеря для малолетних с последующим уничтожением всех узников.
Я ничего не ответила. Но мне вдруг стало весело. Черт возьми, этот Негодяй с большой буквы «Н» сумел-таки развеселить меня.
– Вы смеетесь, – он уловил мой настрой. – И вот еще что. Вы можете уехать в Россию, найти там этого своего русского. Но... Я очень не советую вам этого делать. И особенно не советую тащить его сюда. В этом случае я убью и вас, и его. Правда, Райян?
Райян не заставил ждать себя с ответом. Мобильный телефон, который я забыла убрать и держала в вытянутой руке, был выбит и размозжен одним точным выстрелом. Даже не выстрелом, а хлопком. Я невольно присела, Райян так же невозмутимо убрал оружие.
– Я не могу оставить вас без телефона, – пан Ветр кивнул Райяну, и тот подошел ко мне, протягивая новенький мобильник.
Я стояла, точно окаменевшая. Райян простоял секунды две, затем положил мобильник к моим ногам, точно цветы.
– Прощайте, – произнес пан Ветр, и оба они двинулись прочь.
Дойдя до поворота, пан Ветр обернулся.
– Возьмите телефон, начинается дождь! – произнес он, прежде чем скрыться.
На мое лицо и шею и в самом деле стали падать холодные дождевые капли.
– Ты знаешь, Инга, я остаюсь, – сказала я сестре в тот же вечер. – Буду помогать тебе по хозяйству, сидеть с детьми.
Инга молчит, понимающе смотрит на меня. Сестричка прекрасно осознает, что я мелю чушь. Какое хозяйство, какие дети...
– Работы все равно нет... – нервно дергаю я шеей. – В России предлагают небольшую, но с текстом роль в сериале «Мент на водосточной трубе».
– Тебе надо отдохнуть, Расма, – произносит наконец Инга. И, немного выждав, осторожно спрашивает: – А этот парень... Он даже адреса не оставил?
– Сказал, что сам его не знает...
Мы с Ингой обе беленькие, без краски. И на этом наше сходство кончается. Инга выше ростом, у нее большая грудь, мягкий толстый животик, такие же основательные бедра, крепкие сильные ноги. Глаза небольшие, серые, все время так хитро прищурены и необычайно зорки, точно она видит каждого насквозь. И в первую очередь меня.
4
Как ни странно, я прожила в деревне целых четыре месяца. Таскала воду, сидела с племянниками и даже пекла пироги. О, это был нешуточный подвиг! Односельчане деликатно здоровались со мной на улице, уже не бросая косых взглядов и не перешептываясь за моей спиной. Эдгара я с тех пор не видела – говорят, он куда-то уехал. В городе его тоже не было – поговаривали, что господин композитор где-то в Канаде у каких-то дальних родственников...