Дай пять

Иванович Джанет

– Хорошая идея.

Приближалось к пяти. Джо наверняка уже дома, смотрит новости по телевизору, думает, чего бы поесть, и собирается посмотреть Понедельничный Вечерний Футбол. Если бы я пригласила себя к нему домой на Понедельничный Вечерний Футбол, то смогла бы показать ему чек и посмотреть, что он думает. И я могла бы попросить его проверить Лауру Липински. А если дела пойдут хорошо, то, может быть, мне также удастся воспользоваться шансом, упущенным в субботу вечером.

Я набрала номер Джо.

– Привет, –

поздоровалась я. – Я тут подумала: может, ты захочешь компанию для Понедельничного Вечернего Футбола.

– Ты же не любишь футбол.

– В некотором роде мне нравится футбол. Я люблю, когда они все прыгают друг на друга. Вот это очень интересно. Так ты хочешь, чтобы я заскочила?

– Прости. Вечером я работаю.

– Всю ночь?

Наступил момент молчания, пока Морелли переваривал скрытую информацию.

– Ты сильно меня хочешь, – наконец сказал он.

– Я просто по–дружески.

– А завтра ты дружить будешь? Думаю, завтра я свободен.

– Закажи пиццу.

Повесив трубку, я виновато посмотрела на хомячью клетку.

– Эй, я просто схожу на дружескую встречу, – объяснила я Рексу. – Я не собираюсь спать с ним.

Рекс все еще не вылезал из своей банки из–под супа, но я увидела, как шевелятся сосновые стружки. Думаю, Рекс смеялся.

Около девяти зазвонил телефон.

– У меня для тебя есть работа на завтра, – сообщил Рейнджер. – Тебе интересно?

– Возможно.

– Высокоморальная.

– А законная?

– Могла бы быть хуже. Мне требуется приманка. У меня имеется лодырь, которого нужно отделить от его «ягуара».

– Ты его похищаешь или изымаешь за долги?

– Изымаю. Все, что тебе нужно сделать, это посидеть в баре и занять парня разговором, пока мы погрузим его машину на грузовик с платформой.

– Звучит вроде нормально.

– Заберу тебя в шесть. Оденься так, чтобы привлечь внимание.

– В какой бар?

– «Местечко Майка» в центре.

Полчаса спустя домой пришел Бриггс.

– Так что ты делаешь по понедельникам вечером? – спросил он. – Футбол–то смотришь?

В одиннадцать я пошла спать. А два часа спустя все еще ворочалась и не могла уснуть. У меня из головы не шла жена Липински, Лаура. Ее голова, повернутая затылком, оттяпанная по шею и засунутая в мусорный мешок. Ее муж умер, застрелившись. Потрудившись сначала над женой. Застрелив коллегу. На самом–то деле я не знала, была ли это Лаура Липински. Каковы шансы? Наверно, небольшие. Тогда кто был в том мешке? Чем больше я о том думала, тем больше во мне росло убежденность, что это была Лаура Липински.

Я в сотый раз посмотрела на часы.

Лаура Липински не единственная не давала мне спать. У меня случился гормональный приступ. Проклятый Морелли. Нашептал мне все эти вещи на ушко. Весь из себя такой сексуальный в том итальянском костюме. Наверняка Морелли сейчас дома. Я подумала, что могла

бы сейчас ему позвонить и сказать, что иду к нему. В конце концов, сам виноват. Я пребывала в жутком состоянии.

Но если я позвоню, а его нет дома, то что наговорю ему на автоответчик? Та еще неловкость. Лучше не звонить. Подумай о чем–нибудь еще, приказала я себе.

В мозгу вспыхнул образ Рейнджера. Нет! Только не Рейнджер!

– Проклятье.

Я откинула одеяло и отправилась в кухню попить апельсинового сока. Только никакого сока там не имелось. Вообще никакого сока, потому что я никак не схожу в продуктовый магазин. В холодильнике все еще лежали остатки матушкиной стряпни, но никакого сока.

Мне в самом деле требовался сок. И батончик «Сникерс». Будь у меня шоколадный батончик и сок, я наверно смогу забыть о сексе. В действительности, мне даже не нужен сок. Только «Сникерс».

Я натянула старые серые спортивные штаны, сунула ноги в незашнурованные кроссовки и надела поверх фланелевой ночной рубашки куртку. Потом схватила кошелек и ключи, и, поскольку старалась не вести себя, как дура, то прихватила пистолет.

– Не знаю, черт возьми, за чем ты там собралась, – подал голос с дивана Бриггс, – но захвати и на мою долю.

Громко топая, я вышла из квартиры и прошла к лифту.

Дойдя до парковки, я поняла, что захватила с собой ключи от «порше». То был перст судьбы. Ха! Кто я такая, чтобы спорить с судьбой? Я просто обязана поехать на «порше».

Я собиралась до «Севен–илевен», но там я очутилась в мгновение ока. И было стыдно, по меньшей мере, не испытать машину на неисправности. Особенно потому, что я еще не нашла никаких неполадок. Я проехала дальше вглубь Гамильтон, свернула в Бург, покружила там, оставила Бург, и, черт возьми, не успела понять, как это получилось, уже была перед домом Морелли. Его пикап стоял у тротуара, а в доме было темно. Я поторчала с минуту перед домом, думая о Морелли и представляя, как уютно с ним в постели. Ладно, какого черта, подумала я, может, стоит позвонить в дверь и сказать ему, что я проходила тут мимо и решила заглянуть. Что тут плохого? Просто дружеский визит. Я мельком взглянула на себя в зеркало заднего вида. Фу. Нужно что–то сделать с этими волосами. Заодно вспомнила, что забыла побрить ноги. Гадство.

Ладно, может, и не такая хорошая идея – навестить Морелли прямо сейчас. Наверно, стоило бы сначала съездить домой, побрить ноги и подобрать белье посексуальней. Или, возможно, следует просто подождать до завтра. Двадцать четыре часа, плюс–минус два. Не уверена, что смогу продержаться двадцать четыре часа. Он был прав. Я хотела его до безумия.

«Очнись! – сказала я себе. – Мы здесь говорим о простом половом акте. Это же не сердечный приступ, чтобы требовалась срочная медицинская помощь. Можно и подождать двадцать четыре часа.»