Дай пять
Шрифт:
Он свернул на мою стоянку и подъехал к двери. Глубокое разочарование, потому что это значило, что он высадит меня, иначе бы припарковался и зашел на огонек… или еще за чем.
– У тебя гость, – заметил он.
– Moi? (У меня? –фр.)
– Это мотоцикл Морелли.
Я повернулась и посмотрела. Точно. За «кадиллаком» мистера Фейнштейна стоял «Дукати» Морелли. Черт. Я сунула руку в сумку и пошарила там.
– Что ты ищешь? – спросил Рейнджер.
– Мой пистолет.
– Наверно,
Я одним рывком выскочила из машины, одернула юбку и, кипя от гнева, прошествовала в здание.
Морелли обнаружился в холле, когда я поднялась по лестнице. Он сидел там, облаченный в крутой наряд мотоциклиста: черные джинсы, черные мотоциклетные ботинки, черная футболка, черная кожаная куртка. К этому можно добавить двухдневную щетину и волосы длинные даже по стандартам Морелли. Не будь я так зла на него, скинула бы свою одеженку, не доходя до двери. А сейчас я осознала: я только что то же самое думала о Рейнджере, вот так–то. Что я могу сказать? Очень скоро мне сойдут и Торчок с Бриггсом.
– Черт возьми, ну ты и наглец, раз пришел сюда, – заявила я Морелли, нащупывая ключ.
Он вытащил связку ключей из кармана и открыл дверь.
– С каких это пор у тебя ключи от моей квартиры? – подступила я к нему.
– С тех пор, как ты дала их мне, когда мы еще относились друг к другу подружелюбней. – Он посмотрел на меня сверху, и рот его смягчился от изумления. – Ты напилась?
– Профессиональный риск. Я взялась за эту работу для Рейнджера, и в тот момент напиться казалось правильным решением.
– Хочешь кофе?
– Ни за что, это все испортит. Я по–всякому не стала бы пить твой кофе. Спасибо, и можешь теперь уйти.
– Я так не думаю.
Морелли открыл холодильник, пошарился и откопал пачку кофе «Ява», купленную мной в «Гранд юнион». Потом отмерил воды, засыпал кофе и включил кофеварку.
– Давай–ка тут разберемся. Ты от меня без ума, верно?
Я закатила глаза аж до затылка так, что увидела свои мысли. И пока мои глаза пребывали в тех местах, я поискала Бриггса. Куда подевался маленький дьявол?
– Ты не хочешь подсказать? – спросил Морелли.
– Ты не заслуживаешь подсказки.
– Наверно так и есть, но одну хотя бы могла дать.
– Терри Гилман.
– А?
– Вот она. Это тебе вся подсказка, ты, ничтожество.
Морелли достал две кружки из верхнего шкафчика и наполнил их кофе. Потом добавил молока и вручил одну из них мне.
– Чтобы врубиться, мне нужно больше, чем какое–то имя.
– Только не тебе. Ты точно знаешь, о чем я говорю.
Взорвался его пейджер, и Морелли витиевато выругался. Он взглянул на номер и позвонил по моему городскому телефону.
– Я должен идти, – заявил он. – Хотелось остаться и разобраться с этим, но кое–что намечается.
Он дошел до двери и повернул обратно.
–
– Да. И хочу добиться судебного запрета и чтобы отменили его досрочное освобождение.
– Его освобождение уже аннулировали. Он подобрал проститутку на Старк Стрит прошлым вечером и чуть не убил ее. Жестоко обошелся с ней и оставил умирать в мусорном баке. Каким–то образом она умудрилась выбраться, а утром ее нашли двое подростков.
– Она выкарабкается?
– Похоже на то. Она все еще в критическом состоянии, но держится. Когда ты его видела?
– Полчаса назад.
Я рассказала ему про возврат тачки и инцидент с Рамирезом.
Я видела, как кипят эмоции внутри Морелли. По большей части разочарование. С примесью ярости.
– Мне не рассчитывать, что ты подумаешь над тем, чтобы вернуться ко мне? – спросил он. – Просто до тех пор, пока не найдут Рамиреза.
Нам там с Терри будет тесновато.
– И не рассчитывай, – подтвердила я.
– А что, если я женюсь на тебе?
– С какой стати ты хочешь жениться на мне? А что случится после того, как арестуют Рамиреза? Мы разведемся?
– В моей семье нет разводов. Бабуля Белла даже слышать об этом не захочет. В моей семье только одно избавляет от брака – могила.
– Черт, весело.
И правда. Частично я понимала отношение Джо к женитьбе. За мужчинами семейства Морелли тянулся паршивый хвост достижений. Они слишком много пьянствовали. Изменяли своим женам. Поколачивали своих детей. И эти страдания, тянувшиеся до самой смерти, составляли их долю. К счастью для многих жен Морелли, смерть посещала мужчин Морелли рано. Либо их застреливали в трактирной драке, либо они разбивались пьяными на машинах, либо подрывали печень.
– Поговорим как–нибудь в другой раз, – сказала я. – Тебе лучше идти. И не беспокойся. Я буду осторожна. Я и так закрываю все двери и окна и ношу пистолет.
– У тебя есть разрешение на ношение недозволенного?
– Вчера достала.
– Я ничего об этом не слышал, – сказал Морелли. Потом наклонился и легонько поцеловал меня в губы. – Убедись, что пистолет заряжен.
Он был по–настоящему хорошим парнем. Несколько самых нежеланных генов Морелли миновали его. Ему достались привлекательная внешность и шарм Морелли, и ничего от жестокости. Насколько он бабник – стояло под вопросом.
Я улыбнулась и поблагодарила. Хотя за что, сама не знаю. Полагаю, за подходящее отношение к оружию. Или, возможно, за заботу о моей безопасности. Во всяком случае, улыбка и спасибо приободрили Морелли. И он притянул меня к себе и поцеловал на сей раз жарко и по–настоящему. Поцелуй, который мне и забыть будет нелегко, и не хотелось, чтобы он кончался.
Оторвавшись от моих губ и все еще прижимая меня к себе, Морелли снова ухмыльнулся.
– Так уже лучше, – заметил он. – Позвоню, когда смогу.