Дай-сан
Шрифт:
Маска ястреба затрепетала, словно содрогаясь от ненависти, и уцелевшая лапа отчаянно замолотила по воздуху. Потом ястреб прыгнул на Ронина.
Смертоносный серый промельк. Тяжелое дуновение забытых столетий. Без дальнейших раздумий Ронин рванулся наверх и чуть в сторону.
На третьей ступени он повернулся, тяжело дыша, и глянул вниз. Искалеченное тело ястреба рухнуло на колени, ударившись о Мойши, словно он налетел на каменную стену, а не на…
– Вторая схватка закончилась, – провозгласил Эк с вершины пирамиды. –
Наверху что-то зашелестело, и на четвертую ступень спрыгнула Кин-Коба в маске крокодила. Ронин повернулся к ней. Длинные челюсти раскрылись в нескольких сантиметрах от его лица. Он откатился в сторону, и Кин-Коба пошла на него, размахивая боевым топором с короткой рукоятью, который держала в правой руке.
Он снова выхватил меч и встретил ее удар. Металл со скрежетом сшибся с металлом. Она развернулась, ударила еще раз и, когда он присел, спрыгнула на третью ступень.
Поднявшись, он бросился на нее, собрав все силы. Снова с лязгом скрестились клинки, высекая сноп искр.
Из плеча, разодранного когтями ястреба, текла кровь. Какое-то время поступающий адреналин еще компенсирует потерю энергии, но уже скоро…
Он стоял на месте, отражая ее атаки, асам тем временем оценивал ее боевые приемы.
Она была настоящей воительницей. Она атаковала, широко расставив босые ноги, используя бедра и туловище для усиления рук, которые хотя и были тоньше мужских, но не уступали им в силе. Несколько раз ее смертоносные стремительные удары едва не пробили его защиту. И самое главное, что отметил Ронин – она, похоже, могла выдержать долгую схватку и при этом ни капельки не устать. Она делала обманные выпады, меняла направления атаки, тщательно рассчитывала каждый удар, превратившись в прекрасно отлаженную машину, предназначенную для единственной цели – разить насмерть. Боль и усталость уже потихонечку одолевали Ронина, в глубины сознания закралась предательская мысль о поражении.
Тряхнув головой, он рискнул бросить взгляд на Эка, стоящего на вершине. То ли ему показалось, то ли фигура в черном действительно приняла позу предельной концентрации? Теперь Ронин знал, что мысли о поражении принадлежат не ему, и, успокоившись, снова сосредоточился на поединке на третьей ступени. Он уже понял, что только мечом ему не одолеть воинственную богиню. Надо что-то придумать еще. Но что? И тут он краешком глаза заметил, что на холодной каменной ступени, примерно в метре за спиной крокодила, появилась небольшая ящерка со светлыми глазками и мелькающим в воздухе язычком. Может быть, это ему поможет…
Лязг металла действовал гипнотически, но Ронин твердо удерживал занятую позицию. Ящерка как завороженная наблюдала за схваткой. Ронин чуть отступил, и ящерка подползла поближе. Словно уступая напору крокодила, он позволил ему оттеснить себя еще дальше. На этот раз ящерица проползла еще большее расстояние и замерла в точности позади противника.
Ронин
Крокодил на мгновение оступился.
Только этого Ронин и ждал.
Он нанес могучий боковой удар мечом – плашмя по лицу – и сбил ее с ног. Кин-Коба с криком полетела вниз, ее тело ударилось об одного из каменных Чакмоолей у основания Священной Пирамиды. Треск, подобный раскату грома. Откатившаяся в сторону маска…
Ронин взлетел на четвертую ступень.
– Третья схватка закончена, – провозгласил сверху Эк. – Ящерица побеждает крокодила.
Ронин тем временем забрался на пятый уровень.
Уксмаль-Чак. Теперь против него – кремень. Свет от низкой и бледной луны, посеребрившей раскачивающиеся верхушки деревьев на западе, отражался слепящим блеском от высокой металлической маски.
Ночь уже шла на убыль. Приведет ли рассвет Тцатлипоку?
Зелено-голубой излом молнии осветил Священную Пирамиду. С вершины, из недр Храма Тцатлипоки, донеслись рокочущие раскаты.
Скрестив меч с изогнутым кремневым клинком Уксмаль-Чака, Ронин почувствовал, как усиливается боль в плече. Но он заставил себя идти вперед: его железная воля превозмогала страдания.
Пришло мое время, ожесточенно подумал он и издал боевой клич своих неведомых предков – крик решимости и мощи, упорства и силы.
Уксмаль-Чак как будто пришел в замешательство от этого жуткого крика, его атака чуть сбилась. Подняв свое кремневое оружие над головой, он обрушил клинок вниз и попытался при этом на ходу изменить направление удара, уловив движение длинного меча Ронина. Но у него ничего не вышло – меч пробил защиту и, отразив вертикальный удар, вонзился в центр высокой маски.
От этого яростного удара брызнули желтые и голубые искры, а Ронин, подавшись вперед, повел меч дальше – сквозь кость, плоть, снова кость… И вдруг Уксмаль-Чак растворился в воздухе, как дым. Раздался лишь резкий хлопок, словно лопнул раскаленный камень.
Ронин запрыгнул на шестой уровень.
– О нет! – вскричал Эк, и его голос уже не звучал монотонным распевом.
А снизу донесся отчаянный крик Кин-Кобы, пытавшейся поднять свое изломанное тело по ступеням центральной лестницы Священной Пирамиды.
– Значит, это все правда. То, что записано в Долгом Расчете Книги Балама, нельзя изменить…
Понял!
– Нет! – крикнул Ронин, встав на шестой ступени. – Я, рожденный в катун Ке-Ацатля, изгнанный вместе с Отцом моим из Ксич-Чи в катун Ке-Ацатля, я вернулся в катун Ке-Ацатля, как и было предсказано в Долгом Расчете в Книги Балама.
– Что?! – Эк вскинул руки. – Что это за сумасшедшие речи? Что известно тебе об Атцбилане, воин?
– Все! – воскликнул Ронин. – Ибо я – Направляющий Солнце!