Даймон
Шрифт:
Железные предметы весьма различны. Много орудий из хорошо знакомого мягкого железа местного производства, но встречаются также предметы, в основном оружие, из превосходной стали (!!!).
Итак, до самой ночи мне пришлось заниматься этнографией. Война откладывается на завтра. Если верить нашим лазутчикам, строптивый вождь лично поднимется на скалу для изъявления покорности и вручения даров. Скалу я уже видел — она немалых размеров и совершенно отвесна.
Нельзя сказать, что я совершенно спокоен. Генеральского опыта у меня нет, но рядовым повоевать довелось,
Ночь ясная, посему попытаюсь произвести очередные измерения.
Дорожка 8 — «Песнь о Вещем Олеге»
Музыка неизвестного автора, слова А. С. Пушкина.
Исполняет хор Валаамского монастыря.
(2`28).
В монашеском исполнении эта боевая песня, известная из кинофильмов про белогвардейцев, звучит неожиданно мрачно. Но голоса прекрасные.
Алёша открыл меню, проглядел наискось. Пицца такая, пицца этакая… С грибами взять, что ли? Или спросить совета?
— Василий, какую лучше заказать?
Василий-антифашист моргнул, взглянул недоуменно. Видать, не о пицце размышлял. Наконец, улыбнулся, головой качнул.
— Извините, Алексей Николаевич. С курицей берите, не ошибётесь… Мне не надо, я не голодный.
Алёша и сам не слишком оголодал, отказа, однако, не принял. Раз в пиццерию попали…
— Нам, Василий, здесь ещё сидеть и сидеть. Конспирация!
— Тогда, конечно. С курицей.
Давно уже понял Алексей Лебедев: помяни конспирацию, никто спорить не решится. Волшебное слово! Тем паче, только приехали, сидеть же придётся невесть сколько. Может, час, а может, и до вечера.
— Две с курицей. И… Пиво? Сок? Два сока, яблочных.
Пиво — вечером, если охота будет. В бою пиво не пьют, и на манёврах не пьют, и на штабных учениях. Нет, пьют, конечно, и не только пиво, но в данном вопросе товарищ Север строг. Как и его верный связник Алёша Лебедев. Сам руководитель подполья на посту, неуловимый, невидимый…
— Звонить будут каждые десять минут. Если что случится, то немедленно.
Кивнул Алёша — ясно. Мобильник включённый на столе, знакомое авто у входа. Этак можно всю жизнь воевать!
…Или до 26-го — до Второго Чернобыля.
Пиццерию, маленькую, прилепившуюся к стене дореволюционной, шестиэтажки, Алёша видел впервые. Недалеко от центра, а район, считай, незнакомый. Склон, узкие переулки, дома почти как в Риге, затейливые, старинные, хоть экскурсии води. Хорошо Василию — местный, каждый закуток знает.
Василий-антифашист место и подсказал. Тихо, пусто, с улицы не видать. И день тёплый, можно на веранде устроиться. Чем не место для штаба?
«Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“, пощады никто…»
Мобильник проснулся!
— Приближаются к кладбищу. Без происшествий.
— Ясно, Василий. Без
А вот и пицца — на деревянных кругляшах. На вид — ничего, на вкус… очень даже ничего. Эх, кому война, кому мать родна!
Долго с Хорстом-Игорем думали, судили и рядили. В городе «Опир», уже на вокзале, две сотни с лишним. Вот-вот построятся, к центру замаршируют. Там ждут: милиция, «каштаны», «Десант» в полной боевой, «Отечество и Порядок» под малиновым штандартом. И публика штатская во главе с Бабой Галамагой. Лично приехала — народ против «бандер» поднимать. Не пустим «хахлов» в город наш, исконно русский!
Нам Здесь Жить, мэр новоиспечённый, лично по телевизору выступил, к порядку-спокойствию призвал. Он призвал, и Баба Галамага призвала — бой супостатам дать, окропить вражьей кровью булыжник.
Чего подполью делать? Какой приказ боевым группам отдать?
Рассудили: в драку не лезть, но момент использовать — для учений и для боевого сколачивания. По всему маршруту «Опира» наблюдателей расставить, штаб развернуть, проверить взаимодействие.
Если и в самом деле начнётся, тогда — по обстановке.
Хорст Die Fahne Hoch с двумя парнями возле кладбища, куда колонна «Опира» путь держит. Там митинг будет, там десантники ждут с Бабой Галамагой. Остальные тоже при деле. Алексею Лебедеву, связанному товарища Севера, осталась самая малость: пиццу пробовать и рапорты принимать. Сколько уже прошло? Минут восемь?
«Врагу не сдаётся наш гордый „Варяг“…»
— Голова колонны входит на кладбище. «Каштаны» оттеснили толпу. Без происшествий.
— Понял, Василий. Без происшествий.
…Хотя и любопытно. Все чаще на улице не мента увидишь, а «каштана». И патрули теперь из муниципалов, и оцепление. Целые подразделения из МВД в «каштаны» переводят. Киев, конечно, протестует, только не слишком слушают столицу. В Севастополе русский язык ввели, в Луганске ввели, и тут собираются. Прокуратура коброй шипит, но и её игнорируют.
Вот она, дестабилизация, мать порядка! Ещё чуток — и выводи танки на площадь. «Чуток» же рядом совсем. Стрельнет очередной псих со справкой по колонне «бандер», взрывпакет под ноги кинет…
— Василий, а чего они на кладбище пошли?
— Там памятник, Алексей Николаевич, ещё в 91-м установили — погибшим бойцам Украинской Повстанческой армии. Я сам не знал. Откуда у нас УПА?
Будущий историк Алексей Лебедев пожал плечами. Откуда? Оттуда! Жили они в Стране Чудес. Нет теперь страны, но чудеса остались.
«Врагу не сдаётся наш гордый…»
— Без происшествий.
Товарищ Север отставил кругляш с недоеденной пиццей, задумался. Ждать происшествий — или не ждать? С одной стороны, повод — лучше не придумаешь. Запад на Восток идёт войной, Антифашистское движение «Десант» «эсэов» останавливает. Но и другая сторона имеется. Эффект «Волки! Волки!»: ждали — ничего, второй раз ждали — тоже ничего, в третий и ждать перестали…