Даймон

Валентинов Андрей

На золотые серёжки не хватит.

А его девушку будут насиловать менты.

И так — всегда.

И ещё подумалось. Хорошо быть скорпионом, чёрным Керри-Керитом в стеклянном аквариуме. Собачки за сахарок на задних лапах танцуют, кошки, на что гордые, и те мурчат, о подол трутся.

Скорпиону — без надобности. И так уважат, никуда не денутся.

Жаль, скорпионами не назначают!

* * *

— Нет, малюня, забудь усэ. То я с обиды говорила. Не треба тебе никого боятся,

у милиционера того сейчас дел — выше його лысины. Кажуть, у Полтаве ментов, что наркотиками займаются, стрелять начали. И в Днепропетровске, и дэсь ещё.

— Террористы?

— Яки террористы, Алёша? Мени начальник рассказывал, что эти разговоры — дурныця. Журналисты выдумали. Насправди милиция с мафиею зачепылася из-за наркотиков. От и начали…

— Милиция, значит, думает, что бандюги с ними счёты сводят?

— Кто ж ещё? Меня так и брат начальника казав мент той — когда мы с ним вчера…

— Вчера?! Ты — и с ним!.. После всего?

— Ну, було. Он обещал с пропиской помочь, слово дал. Ты что, Алёша, знову обиделся?

— Н-нет. Не обиделся.

Дорожка 15 — «Школа танцев-2»

Михаил Щербаков.

(3`33).

«О смерти в целом мыслю я так часто, что когда ко мне, опять-таки во время сна, она является — не вопрошаю, кто это — я знаю, это она.» Если бы не случай, никогда бы не узнал о Михаиле Щербакове. Можно только предположить, как много хорошего так и останется неузнанным! Грустно.

В каждом ряду — перчатки, по восемь пар. Рядов шесть. Значит, если умножить…

А зачем умножать? Все и не нужны.

— Это пару, пожалуйста. Покажите.

Продавец, тётка крепкая, хоть шпалы таскай, взглянула не без пристрастия. Сомнительный покупатель, с первого взгляда понятно. Курточка старая, шапка не лучше, да ещё очки интеллигентские.

На перчатки, впрочем, у такого хватит.

Показала, даже в руки дала.

Алёша перчатки легонько сжал, к ладони прикинул. Точь-в-точь, мерить не надо. И выглядят пристойно — чёрные, но без дешёвого блеска. С пяти шагов не скажешь, что ширпотреб с Благовещенского рынка.

— Ваши, — тётка одобрительно кивнула. — И по сезону будут.

Алексей не спорил. И перчатки по руке, и насчёт сезона — чистая правда. Весна на пороге, оттепели одна другую сменяют. Собрался он в день воскресный на рынок, что у Благовещенского собора, а обуть, считай, нечего. Зимние ботинки враз промочишь, других, на смену, нет. Только резиновые, но в них не набегаешься.

Надел обычные зимние, с мехом. Пришлось через лужи прыгать.

— Сколько стоят?

На печатки должно хватить. Мама перевод прислала, так что даже на «Черчилль» может остаться. Если только перчатками ограничиться.

Пока тётка взглядом по распечатке скользила, нужные цифры выискивая, Алёша и сам по сторонам взглянул. Налево, направо… Просто так.

В шпионов Алексей Лебедев играть не собирался.

Не любил он шпионов, и фильмы про них смотрел редко. Штирлиц — извините, сказочка. На самом деле шпион — либо враг, если засланный, либо предатель завербованный, с потрохами купленный. Что такими любоваться?

Только он, Алёша, не шпион! Разве его шпионом назначили? Он, извините, руководитель подполья, считай, самый-самый патриот. Почему бы не поиграть в товарища Севера? Просто — поиграть? Занятие, конечно, не солидное для студента, притом старшекурсника…

Но ведь никто не узнает! Мало ли что люди воображают? Свободу мысли никаким президентским указом не отменишь Может, тётка, пока скучает возле перчаток, мысленно в сериале пребывает в качестве главной героини?. И глаза закрывать не надо. Смотри на мир прямо, и представляй, как принц де Ха-Ха тебя в «Испано-Сьюизе» по Ницце катает. Даже песню закадровую можно мурлыкать — негромко, чтобы людей не пугать.

А чем он, Алексей, хуже?

Поглядел на себя со стороны товарищ Север — и доволен остался. Хоть десять шпиков вслед пускай! Пришёл молодой человек на рынок перчатки купить — весенние, лёгкие, чтобы кожа пальцы облегала. Подозрительно? Не слишком, даже если вспомнить, что зимой «объект» перчатки почти не носил. Надоело человеку, что пальцы мёрзнут, ясно?

— Прошу, молодой человек!

— Спасибо.

Товарищ Север взял лёгкий пакетик в целлофане, в сумку положил. Сумка в соседнем ряду приобретена — большая, клетчатая, в таких тяжёлые покупки таскают. Уродливая — жуть! Зато сразу видно: человек на рынке, тут каждый второй с такими клетками.

— А ещё пара есть? Точно такая?

Шпик из наружного наблюдения, небось, с ноги на ногу переминается, скукой исходит. И записать нечего — выбирает товарищ Север перчатки, тратит время на личные нужды, о боевой работе забыв.

— Держите, молодой человек, носите на здоровье!

Повеселела тётка! Повезло со студентиком, не даже ожидала. А студентик и второй пакет — в сумку. Но змейку застёгивать не стал. Неужто ещё чего купит?

Вздохнул товарищ Север, о недоступном «Черчилле» подумав. Там новая программа, из Москвы гость и ещё кто-то из Нью-Йорка. Одеться бы прилично, Варю принарядить, посидеть вечерок, джазом душу теша. Эх!

Осудил себя товарищ Север за мелкобуржуазный уклон, тётке улыбнулся:

— Чтобы посуду мыть. Прозрачные.

Гляди шпион, в записную книжку заноси! Хозяйственный он, руководитель городского подполья. Живёт один, чашки и тарелки мыть некому, самому приходится, значит, о пальцах подумать следует. Химия и жизнь только на обложке журнала в добром соседстве.

— Четыре пары, будьте добры.

* * *

От перчаточного ряда товарищ Север прямо в глубь рынка двинул — не иначе, чтобы шпиков вездесущих с толку сбить. Мимо шапок прошёл, куртками полюбовался (эх!), даже на ботинки взглянул. Весна скоро, не помешают…