ДЭ Пятачка
Шрифт:
И прекраснейшее оружие – зла орудие. Все существа его ненавидят. Вот отчего тот, кто следует Дао, оружия не применяет… Победивши – не ликовать. Ликовать – одобрять убийство. Кто одобряет убийство, объединить Поднебесную не способен… Мудрый правитель видит в военной победе траур.
Насильствующие умирают от насилия – вот суть моего учения.
Уступай и возвысишься. Изогнись и распрямишься. Опустошись и будешь тождественен… Объемлющий сердцем Единое – идеал для всех в Поднебесной. Не бахвалящийся, он славится. Не добивающийся –
Многие говорят, что советы Лао-цзы, обращённые к тем, кто управляет другими (или направляет собственную жизнь), приятно звучат, но непрактичны – что в реальной жизни они не срабатывают. И всё же в реальной жизни они работают. Можно было бы даже сказать, что работают они совершенно чудесным образом. Но Мохандас K. Гандхи, в отличие от Лао-цзы, не стал бы прибегать к таким эпитетам. Он слишком хорошо знал, из чего состоят эти «чудеса»: терпеливое, постоянное следование законам духовного преображения – особенно такому, как Положительное Привлекается Положительным.
– Мы вернулись! – сообщил Пух.
– Миссия Выполнена, – отрапортовал Кролик.
– И у нас есть в некотором роде сюрприз для Пятачка, – сказала Сова.
– Ну и что же вы обнаружили? Что вся эта почта – для Пятачка?
– Именно, – сказал Пух.
– От Поклонников, – добавила Сова.
– Мне? – сипло пискнул Пятачок. – Я… я не знаю, что сказать.
– Тогда не говори ничего, – уныло заключил Иа.
– Иа, – предостерёг я. – Припомни, что Пятачок недавно говорил о…
– Я просто имел в виду, – пояснил Иа, явно приободряясь, – что в таких случаях, как этот, говорить ничего и не нужно.
– Так уже лучше.
– Особенно, если ты Исключительно Скромен и Выдержан. Как Пятачок.
– Просто замечательно.
– Или как я сам.
– Ну-у-у-у…
Наблюдательные даосы заметили, что всё, достигшее в своём развитии предела, обращается в свою противоположность: Предельный Ян (мужское начало) обращается в Инь (начало женское) и так далее. Нынешний период развития человечества достиг своего предела, если вообще можно говорить о таковом. И точнее всего было бы назвать этот период Эпохой Воинственности. Человек против человека, человек против земли… Потому, согласно этому даосскому принципу, наступающий период будет Эпохой Целительства или чего-то в этом роде. Но сначала наступит то, что можно назвать Великим Очищением.
Поскольку наша планета принимает меры, чтобы освободить себя от ядов, произведенных на ней человеком, и залечить раны, нанесенные ей человеком, несомненно, что у многих из её разумных обитателей появятся основания для страха. Многие из них будут цепляться за могущественные по видимости религии класса «мы-богоизбранный-народ», рассчитывая, что тем самым спасутся от гнева Карающего Бога (не признавая, что в действительности приближающаяся «кара» будет аналогом действий самого человека, ему же возвращаемых, – и не сознавая, что Беспредельная Сила Вселенной намного влиятельнее и бесстрастнее какого-нибудь, пусть и самого бдительного, сторожа эксклюзивного Религиозного Сельского клуба). Многие же попросту обнаружат себя в «неправильном» месте в «неправильное» время, потому что уделяли недостаточно внимания тому, что сообщал им естественный мир. И многие проклянут
Однако на самом деле мы – самое счастливое поколение со времён начала человеческой истории, поскольку, когда произойдёт необходимое очищение, мы окажемся свидетелями волшебного преображения всего окружающего мира силами земли. И сможем воочию убедиться, что понимали древние даосы под Эпохой Совершенной Добродетели.
Когда рассеются последние остатки нынешней антиземной цивилизации, мы окажемся в том чистом и благодатном мире, который существовал до Великого Разделения. Урок Человечества, без сомнения, будет постоянно изучаться. А мудрое правление и ненасильственные правительства, описанные Лао-цзы и воплощённые Мохандасом Ганди, воцарятся повсеместно. Это и будет День Пятачка.
Прощание
Нам хотелось бы завершить всю эту даосскую Экспозицию, или Искпозицию, или что-бы-это-ни-было тремя цитатами, взятыми почти наугад оттуда-отсюда. Первая – буддистское изречение, вторая – фрагмент из письма сэра Артура Конана Дойля, а третья – наше сокращенное изложение одной из историй Ханса Кристиана Андерсена. Ну, вы понимаете: ассорти для пущей демократичности.
– Ты, кажется, очень любишь брать слова напрокат? – сказал Пятачок.
– Именно, – скорбно добавил Иа. – И никогда не возвращает их обратно.
Ну, как бы там ни было, а начнём мы с буддистского изречения:
В мире истины нет никакого Востока, никакого Запада. Где тогда Юг, где Север? Иллюзия делает мир закрытым. Просветление снимает все границы.
Теперь слово Шерлоку Холмсу, из рассказа «Морской Договор»:
«Если чему индукция подлинно необходима, так это религии, – сказал он, прислоняясь к ставням. – Логик способен поднять религию до уровня точной науки. Высшим свидетельством существования божественного Провидения, как мне кажется, являются цветы. Всё остальное – наши способности, наши желания, наша еда – это то, что необходимо нам именно для существования. Но роза – сверх того. Её цвет и запах, украшающие жизнь, не являются условием существования. Роза является просто данным нам свыше свидетельством Провидения. Потому повторю ещё раз: пока существуют цветы, у нас есть надежда.»
И наконец – наша сокращённая версия андерсеновского «Соловья»:
Император Китая любил слушать пение соловья, доставлявшее ему истинное наслаждение. Однажды ему подарили механическую птицу, покрытую золотом и осыпанную драгоценными камнями. К изумлению императора, она исполняла соловьиные трели с безупречностью часового механизма и к тому же была готова петь по первому же его желанию. Весть об этом разнеслась по всей империи, о ней узнали все – от крестьянских детей до придворных чиновников, и каждый (или почти каждый) восхищался удивительной птицей, которая пела столь безупречно, вновь и вновь повторяя свои напевы. А тем временем настоящий живой соловей, забытый всеми, улетел.
Но шло время, и механизм заводной птицы разрушился. Без песен, так когда-то его успокаивавших, император заболел. Его здоровье становилось всё хуже и хуже, и вот он уже оказался на грани смерти. И в этот момент под его окном вдруг запел вернувшийся соловей. В императоре вновь проснулось желание жить, и вскоре он поправился.
А теперь, поскольку это всё-таки его книга, появится Пятачок и исполнит всем нам ещё одну песню.
– Пятачок, ты готов?
– Да, я (ик)… кажется, да (ик!) – сказал икающий от смущения Пятачок. – Вышло что-то вроде этого…