Дебиземия
Шрифт:
Некоторые переселенцы попробовали кинуться к двери, однако грызуны сбили их с ног и укрыли живым ковром.
По лицу Крошки чиркали крысиные хвосты. Она, объятая ужасом, тихо-тихо скулила, закрыв глаза и вытянув руки в стороны.
Малыш стервенел и беспрерывно работал мускулами. Срывал с себя крыс и бросал вон. Но на месте отброшенной появлялось несколько новых, и разносчик в конце концов обессилел и с хрипом опустил руки. Грызуны повисли на них, как на ветвях деревьев.
Неприметные рядовые порученцы и вовсе потерялись из виду под живым серым покровом.
Крысы,
Малкин и его друзья ошарашенно крутили головами, догадываясь, что такое нашествие не случайно, что наверняка здесь не обходится без их знакомой: непревзойденной проныры Крабиры. Они искали взглядами в серой массе черную крысу, но черных крыс было много, и какая из них Крабира – угадать невозможно. Обескураженно переглядывались и ничего не говорили.
Но вот наконец кажущееся беспорядочным движение в серой массе прекратилось, в проходе перед столом людей крысы расступились, открывая грязный пятачок земляного пола. Черная крыса в центре пятачка стала расти. Это была Крабира.
Друзья оживились. Катюха, пересилив себя, на удивление всем, первая потянулась к непревзойденной проныре, воскликнула скороговоркой дрожащим голосом:
– Ну, где тебя носило так долго, Крабира? Здесь так ужасно. Нас хотели продать в дом свиданий!
– Но ведь не продали, – усмехнулась Крабира, выгибая хвост.
– Как мы здесь очутились? Здесь никто не жалует посланцев к Фарандусу!
Крабира не ответила, дотянулась кончиком хвоста до столешницы. И люди ощутили, что пол под ногами провалился, и они полетели вниз вместе со столом и скамьями. Сердца обмерли. Обступила тьма.
По питейному заведению пронесся свистящий шум, как сильный порыв ветра. Крысы бросились в норы, в щели, на улицу. И все стихло. На какое-то время установилась непривычная тишина, как в вакууме.
Посетители открывали глаза, осматривались, начинали понемногу приходить в себя. Но долго не решались прервать тишину. Наконец чей-то неуверенный голос пискляво спросил:
– Их больше нет?
– Нет, – глухо отозвался Бат Боил, очутившийся после исчезновения людей на полу. Поднялся, поправил жабо и ногой сильно толкнул лежавшее на боку тело Дарона. – Вставай! Тебя оставили в дураках, как и меня, впрочем. Да и Албакуса окунули мордой в дерьмо. Состарился Сильнейший маг.
На месте стола, где недавно теснились люди, было пустое пространство. Абрахма смотрела на эту пустоту с бешенством, осознавая, что и она вместе с Дароном, Албакусом и Батом Бо-илом оказалась у разбитого корыта: потеряла теплящуюся надежду пополнить дом свиданий новыми изюминками. Столько фарандоидов могла бы заработать на них. Этого она не забудет Дарону, не раз найдет случай вставить лишнюю шпильку. И за утраченный стол со скамьями также истребует с него. Потом, грузно раскачивая телесами, гадливо отряхнула одежду после крыс и кинула насмешливый взор на Дарона.
Тело Особого порученца после толчка терра откинулось навзничь, и Бат Боил увидал мертвое лицо. Это неприятно поразило его, и он провел глазами по ковшам, из которых пили воду Дарон и Албакус. Мгновенно понял причину и процедил Абрахме:
– Ты отравила Дарона. Да
Абрахму словно саданули плетью вдоль заплывшего жиром хребта. Ее лицо судорожно исказилось, спина, насколько смогла, выгнулась. Черная накидка на узких плечах пошла складками и вздрогнула золотистыми узорами. Жена фэра Быхома тупо уставилась на тела в проходе, а затем стала шарить глазами в поисках Крошки. Та испуганно затрепетала и замотала головой. Переселенцы притихли, пряча глаза под опущенными лбами. Абрахма была в трансе. Травить Дарона и тем более Албакуса в ее планы не входило. Однако перед нею лежали два трупа. Следовало что-то ответить Бату Боилу, да и другие навострили уши. Но разбираться сейчас с Крошкой и Малышом было неуместно, им она еще успеет развязать языки. А теперь надо было срочно найти объяснение случившемуся. И она нашла. Резко вскинулась, ткнула пальцем в то место, где недавно стоял стол с людьми, и громко грубо гаркнула:
– Они! Посланцы! Посланцы отравили Дарона и Албакуса! Серые твари притащили отраву! – знала, никто не станет разбираться в тонкостях случившегося, ее слово здесь было главным для всех. – Ищите посланцев, деби! Они – терры! Приведите ко мне шлюх! Убейте хитрую желтую тварь Доннаронду!
Холодные, широко расставленные глаза Бата Боила мрачно смотрели из-под бровей.
Переселенцы загомонили, их голоса прорвались наружу сквозь рваную кровлю крыши.
Глава четвертая. Горное урочище
Падение прекратилось после мягкого толчка.
Люди суматошно огляделись и обнаружили, что находятся в окружении ломаных скал, испестренных мрачными черными зевами пещер. Они сидели за тем же столом на скамьях посреди небольшой ровной поляны метров двести-триста в диаметре. Под ногами – чахлая трава, вдоль подножия скал – редкие тонкие кривые деревца, пустившие корни сквозь трещины в камнях. В вышине – яркое небесное полотно, без единого облачка в границах горных вершин.
Горное урочище.
У пещер сидели и стояли, сонно зевали, потягивались, вяло собачились, перетаптываясь с ноги на ногу, воины с палашами, луками и пиками. Некоторые от нечего делать лениво состязались между собой в метании камней. Проигрывали друг другу и выигрывали, перекладывая фарандоиды то в ладонь одному, то в ладонь другому. Воинов у пещер – порядка тридцати.
Скальные нагромождения были труднодоступными, непроходимыми и непролазными.
Люди озадаченно и настороженно озирались, машинально ища глазами выход из урочища.
Из черных пещерных дыр не доносилось ни звука, ни шороха. Камни скал окрест безмолвствовали, словно в оцепенении. Ни птиц, ни ящериц, ни змей. Даже ветер и тот не гулял по урочищу. Возможно, где-нибудь вверху он врывался в горные расщелины, выдувал песчинки, уносил с собой. Но тут, у подножия скал, висело ватное неживое безветрие. Мрачно чудилось, что от пещер тянуло затхлым неприятным духом. И только яркое солнце в зените обдавало каленым жаром.
– Ну и дела, – с запинкой вытолкнул из себя Володька Лугатик.