Дебиземия
Шрифт:
Вскоре отрядник надолго растворился во тьме. Языки пламени костра в глазах у ребят начали двоиться и троиться. И тогда за спиной у рубежника бесшумно выросла большая черная крыса. Поднялась на задние лапы. У людей мгновенно пропала сонливость. Размеры крысы поразили.
Она хвостом коснулась головы рубежника. Тот обмяк, захрапел, завалился набок. Затем крыса, как плеткой, стегнула хвостом по земле. И с разных концов из земляных нор полезли ее заурядные сородичи. Кинулись к людям. Те задергались, закрутились, изворачиваясь, отбиваясь связанными ногами. В головах заметалась мысль о крысах-каннибалах. Карюха запищала от страха, парни яростно
– Не бойтесь, терры, крысы перегрызут веревки! Вам покровительствует Великая воительница Доннаронда. Мне поручено сопровождать вас по дороге к презу Дебиземии Габу Фарандусу. Две ваши спутницы ждут неподалеку. Успокойтесь, дайте крысам сделать свое дело.
Приятели затихли, ощутив с содроганием, как по их телам побежали крысы.
У Карюхи сводило скулы от отвращения. Но она судорожно втягивала в себя воздух и с усилием выдыхала, глотая слюну.
Лугатик, бодрясь перед девушкой, простучал зубами:
– Все н-нор-ма-мально, Ка-карюха.
Та икнула, поднимая вздохом высокую грудь.
Малкин собрался с мыслями, вгляделся в силуэт черной крысы за пламенем костра. Почувствовал, как с ног упали веревки. Не представлял, что придется разговаривать с грызунами, но заговорил:
– Где наши спутницы? Объясни, что происходит? Мы ничего не понимаем. Кто такая Доннаронда? Почему мы должны идти к презу Дебиземии? У нас не было таких намерений. Мы не терры.
Крабира через прыгающие языки огня посмотрела на него: – Я ни о чем не спрашиваю тебя, терр, я все знаю. Со мной можешь быть откровенным. Сейчас нет времени отвечать на твои вопросы. Делай, о чем прошу. Я буду с вами, чтобы помочь выжить. Теперь вы – посланцы далекой иноземной державы. Ваши спутницы вам все объяснят.
Раппопет завозился, сбросил с рук перегрызенные веревки. Крысы уже казались не такими омерзительными. Польза от них налицо. Иначе вряд ли выпутались бы. Башка, правда, идет кругом от такой чехарды: рубежники, терры, посланцы, но уж лучше посланцы, чем убийцы. Он привстал на локтях, посмотрел, как крысы расправляются с веревками на ногах. А когда и там веревка распалась, согнул колени и мячиком подскочил вверх. Помог подняться Карюхе.
Девушка прижалась к нему занемевшим телом.
Лугатик тоже откинул огрызки веревок, подхватился, бурча под нос. Ему так хотелось зацепить пинком хотя бы одну крысу. Шмякнуть о камень, чтобы избавиться от гадливых ощущений, оставшихся после ползания по его голому торсу серых грызунов. Но вместо этого он встал на цыпочки, чтобы не наступить на какую-нибудь длиннохвостую тварь. Позавидовал Раппопету, что Андрюха был в рубашке. Перевел дух, успокоился, ведь с Малкиным они в одинаковом положении. У того по голому животу также изрядно поелозили грызуны.
Ванька оторвал тело от земли, выпрямился.
Крысы из-под ног побежали в разные стороны, убираясь в щели и норы.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил он непревзойденную Крабиру. – Что дальше?
Лугатик толкнул его кулаком под ребра:
– Какого рожна мы попремся в самое логово деби? Побоку Фарандуса. Найдем Сашку с Катюхой и пошуруем назад.
– Куда назад? – подал голос Раппопет. – В зубы к каннибалам? Мы же тут ни черта не знаем. И выбора нам не предлагают. Крыса даже не спрашивает нашего желания. Мне это вот как
Тот кивнул в знак согласия. От этого костра следовало быстрее убираться. Главное не напороться на рубежников за скалой, тогда кранты, тогда опять – веревки. Впрочем, крыса, похоже, может вывести. Верь – не верь ей, а приходится на нее полагаться. Рубежник вон дрыхнет, как сивый мерин. Усыпит и других. И Ванька вновь проговорил Крабире:
– Веди.
Отблески огня метались по камням, загоняя мрачные тени в трещины каменного мешка. Пламя костра без новых сучьев постепенно угасало, припадало к земле, умирало.
Крабира движением передних лап убрала туман, отправила в костер огрызки веревок. Стала на четыре лапы и пошла за уступ скалы.
Люди тихонько гуськом пустились за нею. После пламени костра глаза не сразу вжились в темноту. Ноги то и дело натыкались на что-то, запинались, припадали на колени, пока зрение не набрало силу. Тропа тускло очертилась под звездным небом. Спотыкаться перестали.
Малкин двигался за Крабирой.
Та шла быстро и уверенно, улавливая запахи и ночные шумы.
Земля под ногами ухабистая. Люди ступали осторожно, чтобы не допустить хруста сухой ветки. Справа от них блекло маячили очертания вершины взгорья с темным горбатым перелеском. Слева – черные зубья незнакомых утесов. Позади – мрачная пугающая стена леса. Впереди – поле.
Крабира уводила от рубежа вглубь Дебиземии.
Вскоре добрались до редкой рощицы, где их ждала Сашка с Катюхой и превосходной юркушницей мышью Данидой.
Ночь пролетела, промелькнул и следующий день.
Отрядник Бартакул, высунув язык, весь день метался в поисках терров. Глубоким вечером под слабеющим солнцем среди каменистой местности угомонился, сидя на гладком валуне. Потел под кожаными доспехами, злясь, что удача переменчива. Выпорхнула из рук, растаяла, взяла за глотку, оставила в дураках. Прозевал терров, как тупая крыса.
Ведь колготился полночи, проверял посты, уши держал на макушке, не выпускал из виду каменный мешок. Рубежнику мозги вправлял, чтобы не заснул у костра, глядел за пленниками в оба. Все было спокойно. Прилег всего на пару часов, чтобы на заре лично сопроводить терров в центр землячества, городище Пун. И на тебе! Упустил свой шанс. Не представлял, что на рассвете окажется у разбитого корыта.
На миг даже лишился речи, когда на заре заглянул в каменный мешок. Костер дотлевал, воин дрых, как пьяная крыса, а терров след простыл. Глазам не поверил. Окостенел, точно замерзший труп. И взревел так, что по всему рубежу разнеслось.
Пустился за террами вдогонку. Кидался то в одну, то в другую сторону. Ни следов, ни намека на следы, будто терры по воздуху уплыли. К концу дня загнал лошадей, вымотался сам и рубежников измотал.
Воины, расслабившись, сидели на ближайших валунах. Глубоко дышали. Взмыленные лошади фыркали рядом, неспокойно ловили дрожащими ноздрями запах воды.
Справа от Бартакула, метрах в ста, отчаянно колотилась среди камней быстрая бурная река, высоко подбрасывала брызги и пену. Ниже по течению поток воды бился лбом об огромный голый утес, изъеденный ветрами. Вгрызался в твердь камня. Ломал хребет и зубы. Расшибался в брызги. Огибал скалу и уносился прочь. Потрепанный, но непокорный и непобежденный. Терялся внизу между холмами.