Дебют

Невский Артур

Да уж, подумал я в этот момент, «попадаются» — это мягко сказано.

– Второе, — громогласно продолжил Джеймс. — Стиль Джона ле Карре. Его действительно непросто читать, но это только до тех пор, пока вы не погрузитесь в его мир. Как только вы привыкнете к специфической терминологии — а автор, не забывайте, сам долго служил в британской разведке прежде чем начал писать романы! — вы перестанете воспринимать историю как текст, вы начнете в нее погружаться, жить ею. И это, дорогой мой, делает его роман отражением реальности — ведь если бы вы попали в мир спецслужб и шпионажа, вы бы тоже вначале не понимали, что происходит. Но со временем вы сами потихоньку начинаете говорить

на языке этого мира, разбираетесь, что к чему, ваши более смелые догадки постепенно приближают вас к пониманию действительности, и так чтение превращается в опыт, опыт неподражаемо реалистичный и вознаграждающий ваши труды.

Так-так, любопытно.

– И третье, — продолжил Джеймс, — я понимаю, что, возможно, уже утомил вас, но осталось всего ничего — это вопросы, которые задает автор, вопросы морального характера. Можно ли служить государству, и никого не предать? Можно ли обманывать своих близких ради их спасения, и остаться хорошим человеком, или просто собой? Где проходит граница, за которой ваш долг перестает быть делом чести? Это вам не Бонд у Иэна Флеминга — тут все происходит как на самом деле, как в жизни. И на эти вопросы нет ответа — но вот что сделать чертовски сложно, так это правильно их задать. И Джону ле Карре это удается!

Пауза.

– Вы сейчас также упомянули, эм, Флеминга, то есть Бонда…

– А, романы про Джеймса Бонда, Иэн Флеминг! Да-да, но вы не подумайте, что я как-то попытался, знаете, уничижительно отозваться о самом известном шпионе Королевства — я отдаю дань уважения тем, кто это заслуживает. Но проза — да и истории, которые эти два великих писателя рассказывают на своих страницах, — Флеминга и ле Карре очень разная. Флеминг, будучи весьма талантливым писателем, играет по правилам читателя: он бросается в него сценами всех цветов радуги, только бы читатель, даже самый неискушенный и быстро утомляемый длинными предложениями, не утомился. За этим на самом деле кроется и сильная проза, и много любопытнейших сценарных находок и скрытых от нелюбознательного взора сюжетных изысков, но все же Флеминг играет на легкость восприятия, на действие, на то, что сразу же бросается в глаза. Почитайте, почитайте и его тоже, обязательно! Но, — подвел итог Джеймс, — искусность, детализация, реалистичность и интеллигентность прозы Джона ле Карре, конечно, ни с чем не сравнить. Иэн Флеминг — жанровая проза, доведенная до абсолюта. Джон ле Карре — сама жизнь.

Во всем этом я услышал только одно ключевое слово, и о нем продолжал думать.

– Ну, мой дорогой друг, это все на сегодня, — рассмеялся Джеймс, подведя итог так, как будто только устроил мне киносеанс, который, увы, закончился.

– Приходите завтра, чтобы послушать продолжение, ха! — крикнула девочка с розовым каре.

Рассыпаться в благодарностях не пришлось — у стойки уже образовалась небольшая очередь, и Джеймс переключился на обслуживание посетителей, которые действительно собирались потратить деньги, а не послушать лекцию о британском писателе-шпионе в надежде найти ключ к решению собственных проблем.

Я прошелся мимо полок с потрепанными британскими изданиями с оранжевыми обложками, делая вид, что внимательно их изучаю. Затем обошел остальные полки. Задержался на мгновение около полок с фантастикой и фэнтэзи.

Когда я уходил из магазина, вопрос, уже давно не дававший мне покоя, по-прежнему прокручивался у меня в голове: да что ж такое-то, опять шпионы?

Был еще один, но на него я, кажется, уже знал ответ. Вопрос звучал так: что молодая, но уже не юная англичанка, в удобных темных брюках и каштановом джемпере, явно не студентка и вряд ли преподавательница,

а также не косплеерша и по виду не представительница ни одной из известных мне других субкультур (волосы пострижены коротко, укладка аккуратная, в ушах — малозаметные, но со вкусом подобранные серьги, других украшений нет, на запястье — фитнес-часы, обувь — удобные черные замшевые кроссовки), нашла занимательного на полке с изрядно потрепанными трэш-бульварными романами прямиком из пятидесятых и шестидесятых с обложками сплошь в пришельцах с пулеметами и похабно нарисованными варварами в обнимку с полуголыми девицами?

Вариант ответа у меня был только один.

Новую неделю я начал, придерживаясь прежнего ритма, чувствуя себя уже гораздо лучше — как в целом, так и просто перестав страдать во время ранних подъемов. Как-будто всю жизнь так жил.

Сергей, уже по традиции, встретил меня в спортзале.

– Слежку за собой замечаешь?

Я пожал плечами.

– Не считая тебя? Не уверен, что мне есть с чем сравнивать, как-то не доводилось до сих пор.

– Да лан тебе, не скромничай.

– А ты?

– Что я? За мной никто не следит, — сказал он и как будто осекся.

Я улыбнулся.

– За тобой не следят те, кто следят за мной, ты хотел сказать, — сказал я.

– Ну типа того, — согласился Сергей, и как будто сразу посерьезнел.

Мне хотелось, очень хотелось выдержать тут драматичную паузу и, возможно, попробовать разузнать что-то о Сергее. Но на моих часах пропищал секундомер — пора было идти подтягиваться.

– Мне нужно что-то об этом знать? — спросил я, оставив Сергею простор для интерпретации вопроса.

Он усмехнулся.

– Меньше знаешь, крепче спишь.

– И потом внезапно умираешь от отравления?

– А ты соображаешь, подловил так подловил. Ладно, смотри: пасут тебя командой, уже выучили основные локации, где ты бываешь. Ты все правильно делаешь — создаешь максимально непримечательное и, что самое важное, регулярное поведение. Делаешь почти одно и то же в почти одно и то же время. Так и надо — так к тебе меньше подозрений. Но тут есть две ловушки: первое, это не будет продолжаться долго. Еще неделька, и они начнут подозревать, что ты их водишь за нос, а сам что-то там мухлюешь вдали от их любознательных глаз, и тогда они возьмутся за тебя еще серьезнее. Ну, мы так примерно и рассчитывали… Иди подтягивайся пока, потом продолжим.

Сергей кивнул мне, и сам пошел на другой тренажер. Я сделал десять чистых подтягиваний, спрыгнул, через минуту сам как будто невзначай подошел к нему,

– Второй момент, — продолжил он, — как только тебе понадобится нарушить свой привычный распорядок — куда-то поехать, с кем-то встретиться — это привлечет внимание.

Я кивнул, примерно так себе это и представляя.

– Насколько там серьезная команда, ты, наверное, не знаешь…

– Да хрен там не знаю, они и не скрываются особо, они ж не думают, что ты прошаренный.

Я с сомнением посмотрел на Сергея, готовый возразить.

– Пара машин, две или три, одна из них черная БМВ икс-пять — это точно. Еще вроде Фольксваген есть, паркетник, не помню, как модель называется. Обычно работают так: тачка дежурит неподалеку и подхватывает сотрудников, если нужно быстро переместиться, а еще пара человек тусят неподалеку от места объекта — тебя, то есть, — и на безопасном расстоянии следуют за ним. Их задача: всегда знать, где ты. Задача со звездочкой: с кем ты и чем занимаешься. Обычно в команде есть еще несколько человек, которые координируют связь и обеспечивают доступы к камерам, например. Короче, человек десять тобой точно занимаются.