Дебютантки
Шрифт:
— Тебе всегда должно быть тепло и удобно, Сара, где бы ты ни была! Ты тепличное растение, утонченное и прелестное!
Сара вздохнула. «Какой мужчина!..»
Она нашла в шкафу крошечные купальные трусики и надела их. Прикрыв груди руками, она посмотрела в зеркало. Ей еще никогда не приходилось загорать на людях без лифчика. Сара улыбнулась своему отражению в зеркале.
— Когда ты на Ривьере, Сара, веди себя, как остальная публика!
Она была рада, что ее груди были красивыми, крепкими и не отвисали.
Они пили шампанское, и Сара лениво поинтересовалась:
—
— Откуда ты об этом знаешь? — спросил Али Хан, посмотрев на прекрасное и спокойное море.
— Я читала в скандальной хронике. Вы с ней исколесили вместе полмира. Вы такой ветреный, — поддразнила его Сара.
У Али Хана потемнело лицо:
— Мой отец считает, что я должен жениться на Рите… потому что… Он просто настаивает. — Али засмеялся, но в его смехе слышалась горечь.
— Из-за сплетен? Разве вы сами себе не хозяин? — продолжала допрос Сара.
Али заставил себя улыбнуться. Его рука ласкала ее бедро.
— Что ты думаешь по этому поводу? — шепнул он. — Разве я не мужчина?
Они слились в страстном поцелуе, руки и ноги переплелись.
Позже Сара принялась размышлять. Почему он разъезжает по миру и занимается любовью с самыми прекрасными женщинами — только ли для собственного удовольствия или чтобы произвести впечатление на отца, Ага Хана, своей мужественностью, мужской силой? Папочка ведь и сам был известным Дон Жуаном. Кроме того, она читала, что дело было и в вопросе наследования власти. Отец может сам выбрать себе наследника. Нового имама, лидера исмаелитов. И им необязательно станет его сын! Это может быть брат Али или даже его сын Карим. Так что Али подвергался страшному давлению и мог стать послушной игрушкой в руках своего отца.
Сара тихонько засмеялась. У нее и у этого великолепного любовника, мусульманского принца, было общего больше, чем только постель! Они оба страдали от комплекса «отец — сын» и «отец — дочь». Ей стало интересно — понимал ли Али эту проблему так же хорошо, как и она, или он разобрался в ней гораздо лучше? Тут его губы приникли к ее розовому соску, и Сара перестала о чем-либо размышлять.
Уже совсем стемнело, когда в полукилометре от шато у них кончился бензин, и Сара в своем белом крепдешиновом брючном костюме вышла, чтобы помочь Али толкать машину до самого шато.
Сара и Крисси старались уговорить Мейв, чтобы она тоже прыгнула в постель к Али Хану.
— Вот было бы здорово, если бы мы все трое переспали с ним, а потом сравнили бы свои впечатления, — хихикала Сара.
— Я считаю это отвратительным, — сердито заявила Мейв. — И кроме того, он мне ничего не предлагал.
Сара опять захохотала:
— Вот уж о чем не стоит беспокоиться. Мне не кажется, что его придется долго уговаривать. Али просто обожает рыжих женщин!
— Замолчи сейчас же! Я не желаю говорить на эту тему!
— Хорошо! Ты нам не друг, — заявила Крисси. — Мы просто считаем, что тебе повезет, если твой первый опыт будет с Али! Ты не можешь всю жизнь оставаться девственницей,
— Да, — согласилась Сара. — Просто неприлично оставаться нетронутой девицей, когда тебе уже за двадцать!
— Ну заткнитесь, — просила их Мейв. — Вы ведете себя неприлично и даже не понимаете этого!
Не то чтобы ей не нравился принц. Мейв призналась себе, что он ей приятен. Но в нем было что-то такое, что напоминало ей об… Нет, думать об этом просто глупо! Али был ниже ростом, и у него была не такая стройная фигура. В чем же тогда дело? Только темная кожа и некоторый налет меланхолии? От Али исходила временами какая-то романтическая грусть… Это и еще тот факт, что они оба могли принести несчастье: ее отец по-своему, а Али, казалось, жег свечу с двух сторон!
Спустя три недели Мейв сидела в уличном кафе на Елисейских полях, медленно потягивая вино. Она предприняла еще одно путешествие по городу, не принесшее никакого результата. Была суббота, и казалось, что весь Париж вышел на прогулку. Няньки катили перед собой коляски с младенцами, гуляли молодые девушки. Модно одетые девушки, отдыхавшие от своей работы секретарш и продавщиц. Наступил апрель, и Париж наконец начал согреваться. Наверно, в кафе на днях снимут стеклянные перегородки, отделявшие столики от улицы, и посетители будут сидеть на свежем воздухе.
— Мейв! — раздался голос сзади. В нем слышалось удовольствие от этой встречи. Мейв была удивлена и даже испугана. Она обернулась. Это был Али Хан.
— Я остановился, чтобы немного выпить, и вот моя очаровательная награда! Я еду в аэропорт. Хочу лететь на Гиллтаунскую конеферму!
— Гиллтаунскую конеферму?
— Да, моя ферма в Каунти-Килдер. Там готовят лошадей для скачек.
— Ирландия, — проговорила Мейв. — Каунти-Килдер? Это недалеко от Дублина, не так ли?
— Да, вы хорошо знаете Дублин?
— Нет… Да… Я там никогда не была.
Но она хорошо знала Дублин. Она много читала о нем. Ее отец поехал туда после Парижа. Он много писал о Дублине.
— Вы не хотите поехать туда со мной? — У него была притягательная улыбка, глаза пристально смотрели на нее. — Прямо сейчас?
— Да, нет… я не знаю.
Она хотела, Боже, как ей хотелось этого, но она так боялась!
— Девушка по имени Мейв О'Коннор, с такими рыжими пламенными волосами, должна хотя бы раз съездить в Ирландию!! Поехали. — Он протянул ей руку: — Мой автомобиль стоит у входа.
Они проехали через железные ворота, охраняемые двумя золотыми львиными головами, и подъехали к дому, выкрашенному бежевой и зеленой краской. Здесь стояли два чугунных жокея в одежде красных и зеленых цветов.
— Это мои цвета на скачках, — пояснил Али. — Что вы хотите посмотреть сначала — дом или лошадей?
— Пожалуй, лошадей. — Мейв еще не была готова остаться с ним наедине в доме. Пока еще не была!..
— Вы ездите верхом?
— Да, конечно… Не очень хорошо… Но можно сказать — вполне прилично. — Казалось, что она никак не может дать ему прямой ответ.