Дебютантки
Шрифт:
Я зевнула.
— Ты ведь устала? — сочувственно спросила меня Сара. — Почему не ложишься?
Я действительно устала. Так устала, что боялась уснуть, прежде чем как следует подумаю обо всем, что случилось сегодня, о том, что я узнала о дяде Морисе и тете Беттине. Я забралась в кровать под одеяло, а Сара вышла из комнаты, сказав, что вернется через минуту. Глаза мои закрывались. Веки казались такими тяжелыми. Но тут вернулась Сара с бутылкой вина в руке и двумя бокалами.
— И не смей тут у меня спать!
Я ахнула.
— Ты думаешь, нам можно? — Я подумала о тете Беттине и о том, что алкоголизм может быть у нас в крови.
Очевидно, Сара догадалась, о чем я подумала. Она захихикала:
— Ну конечно, можно. От одной бутылочки мы не станем алкоголичками. И кроме того, пьяницами становятся только слабые люди. Так говорит отец. А он очень умный. Может быть, он и протестант и, может, он не хороший человек, но он очень умный. А ведь мы с тобой — не слабаки. Сейчас ты, да я, да вот эта маленькая бутылочка прекрасно проведем время.
После двух бокалов голова у меня закружилась. Да, мама была права. Лишь один день в Нью-Йорке в доме бывшего еврея — и я уже погрязла в пучине греха…
Сара выключила свет и забралась ко мне в кровать.
— Какое удовольствие иметь двоюродную сестру, если спать в разных комнатах? — Она заворочалась под одеялом, и через минуту я увидела, как ее розовая пижама полетела на пол. Она захихикала. — Обожаю спать голышом, а ты?
Я никогда в жизни не спала голышом, но не призналась в этом.
— Да, я тоже.
— Ну и снимай свою пижамку, чего ждешь? Здесь, кроме нас, никого нет.
Мне ничего другого не оставалось, как раздеться, но я чувствовала себя очень смущенной.
— Ты когда-нибудь баловалась? — спросила Сара.
— Как это?
— Обыкновенно. Ну, играла в доктора с каким-нибудь мальчиком? Или маленькой девочкой? А как насчет негритеночка? Я думала, что все девочки с Юга балуются с маленькими негритятами.
Я лишь покачала головой. Я была готова умереть от смущения.
— И на вечеринках никогда не тискалась с мальчиком?
Я опять покачала головой.
— А какой-нибудь мальчик трогал тебя за сиси?
— Нет, — с трудом прошептала я.
— О Боже, ты — сама невинность, малышка Марлена.
— А ты? То есть а ты… Ты баловалась когда-нибудь с мальчиком?
— Да нет, пожалуй. Один или два раза. Я же тебе говорила, я не знакома с нормальными мальчиками. Или мужчинами. Иногда мы, девчонки, устраиваем «вечеринки в пижамах» и тогда немного балуемся — так, просто попробовать. А ты когда-нибудь баловалась с девочкой, просто чтобы попробовать?
— Нет…
— О Боже, ну ты же мастурбировала, разве нет?
— Нет…
— О Господи! И никогда не терлась о подушку?
— Нет.
— Я тебе не верю! И я еще слышала, что девчонки на Юге делают это себе бутылкой коки!
— Что делают? —
— Запихивают ее себе в дырку и двигают туда-сюда, как это делают мальчишки.
— Кошмар какой-то. Сара, я так устала. Ужасно хочу спать, — сказала я.
— И не подумай мне тут спать, Марлена Уильямс. Всю свою жизнь я мечтала о сестре, чтобы было с кем поговорить по ночам, а тут в самую первую ночь, когда здесь моя кузина, ты собираешься спать, вместо того чтобы поболтать со мной. Ты просто боишься, что я начну с тобой баловаться, чтобы ты поняла, что это такое.
— Ничего я не боюсь, — сказала я, хотя я действительно побаивалась.
— Вот и хорошо. Я притворюсь, что я мальчик. — Ну не надо, Сара! Я ужасно устала.
— Да не будь ты такой дурочкой! Ты же должна когда-нибудь попробовать. Откуда же тебе будет все известно, если ты не попробуешь? Ты просто лежи, а я притворюсь мальчиком…
Она навалилась на меня и попыталась раздвинуть мне губы своим тонким твердым языком, но я изо всех сил сжала губы.
— Марлена, ты мне не подыгрываешь. Мальчишки всегда пытаются запихнуть тебе язык в рот, когда целуются. Ты что, не знаешь? — захихикала Сара. — А теперь открой рот, и я тебе покажу, что они делают.
Я вздохнула и слегка раскрыла рот, а Сара просунула туда язык и стала водить его кругами. От нее пахло мятой.
— Потом они всегда стараются потрогать грудь. Всегда. А ты должна сопротивляться, даже если тебе и нравится. Но они это делают не раньше третьего свидания. До этого ты в полной безопасности. Они делают вот так, — сказала она, поглаживая мою грудь. Мне было страшно неловко и хотелось плакать.
— Они всегда стараются, чтобы у тебя напряглись соски. Ты знаешь, что соски дают эротическую реакцию?
— Ну не надо, Сара, — протестовала я.
— Ты хоть что-то чувствуешь? — спрашивала Сара, потирая мой правый сосок ладошкой. Мне очень хотелось сказать «нет», но я чувствовала, как сосок напрягается под ее рукой, и еще я ощутила какое-то непонятное чувство там, внизу.
Затем Сара отняла свою руку, взглянула на мою грудь и завизжала от восторга:
— У твоего соска эрекция!
Мне было ужасно стыдно за свой бедный сосок.
— Когда это происходит, — с довольным видом произнесла Сара, — то мальчик обычно берет его в рот — вот так — и посасывает! — она показала, как это делается, и когда я застонала от смущения и неловкости, Сара, по всей вероятности, решила, что я выражаю этим свое удовольствие, потому что она села и захлопала в ладоши. — Я так и знала, что тебе это понравится. Теперь ты знаешь, что значит баловаться. Конечно, это только первая стадия. Это еще не всерьез. Всерьез — это когда вон там, внизу… ну, ты знаешь… но сегодня мы этим заниматься не будем.