Дебютантки
Шрифт:
Слава Богу, подумала я с облегчением и повернулась на бок, в надежде на то, что Сара тоже собирается спать.
— Конечно, если там не трогать, то нельзя получить оргазм.
— Ну да, конечно, — пробормотала я.
— Но ты и сама себе можешь это сделать.
— А ты делала? — не могла удержаться я.
— Мастурбировала? Конечно. Иногда мне по ночам бывает так одиноко. Мне кажется, все как-нибудь да мастурбируют, только не признаются в этом. Они просто лгут, когда говорят, что не делают этого.
— Ложь — это еще не самый большой грех, — сказала
— И мастурбирование тоже. И мне совсем не стыдно это делать.
— Ну и правильно, — сказала я, не желая, чтобы Сара чувствовала себя в чем-то виноватой. Она была так добра ко мне. Я опять почувствовала, как у меня слипаются глаза.
— Мы будем самыми близкими подругами, правда, Марлена? Ты ведь рада, что приехала сюда, на Север, и что мы будем вместе учиться?
— Да… — сонным голосом ответила я.
— Вот и хорошо, — довольно сказала Сара. — Спокойной ночи, кузина Марлена.
— Спокойной ночи, кузина Сара.
— Я так много слышала о «Мейси». Может быть, пойдем в «Мейси»? — спросила я у Сары.
— Не говори чепухи, лапочка. В «Мейси» ходят только мелкие служащие, секретарши и туристы.
Я хотела возразить, что я и есть туристка. Мне также хотелось посмотреть Статую Свободы, забраться на верхушку «Эмпайр стейт билдинг», посмотреть выступление Роккеттс в мюзик-холле и послушать духовой оркестр в «Парамаунте». Но Сара все это отмела напрочь.
— Это все можно сделать после, где-нибудь через год мы можем пойти и посмотреть Роккетсов или даже покататься на коньках в Рокфеллеровском центре, если уж тебе так этого хочется, но сейчас у нас и так масса дел, — заявила Сара. — Надо подобрать школьную форму, а затем пройтись по всем магазинам Пятой авеню и Пятьдесят седьмой улицы.
Но для примерки серой юбки в складку из шерстяной фланели и соответствующего блейзера, что и составляло форму школы Чэлмер, было уже слишком поздно, сказала женщина в «Прейзи» Саре, инстинктивно чувствуя, кто из нас главный.
— Все ученицы подобрали себе форму еще в июне. А те, кто не успел, сделали это в середине августа. О чем вы думали, ведь учебный год начинается уже на следующей неделе, — упрекнула она нас.
Сара не стала утруждать себя объяснениями, что она ждала приезда двоюродной сестры. Она лишь закатила глаза, рассмешив меня этим.
— Решайте сами, что делать, — сказала она женщине, — и пришлите на дом не позже понедельника.
Женщина тяжело вздохнула:
— Хорошо, мисс. Но мы сможем подготовить лишь по одному комплекту формы для каждой из вас. Остальное нам придется отослать прямо в школу.
Мне показалось, что блейзер с юбкой смотрятся очень элегантно и изысканно, но Сара недовольно сказала:
— Эта форма не такая красивая, как у нас в «Три». Там блейзеры были темно-синего цвета, а юбки плиссированные. Не такие скучные и тусклые, как эти. Но что мы можем сделать? По крайней мере, можно надеть белую блузку или темно-синий свитер. А после занятий и по воскресеньям мы вообще можем носить, что хотим. И уж конечно, на вечера и танцы, если это только можно
Проходя по «Бергдорфу» и «Бонвиту» я с замиранием сердца следила, как Сара делает экстравагантные покупки, одну за другой, ничуть не задумываясь. Сначала я протестовала, когда она покупала что-то для меня, — мы с мамой уже накупили множество вещей, которые могут мне понадобиться, да и папа дал мне денег, чтобы я могла купить себе что хочу. Но когда я увидела, сколько стоит белая блузка в «Бергдорфе», я сдалась и перестала сопротивляться.
В половине пятого мы были в «Саксе», и Сара заставила меня примерить черное платье для коктейлей с глубоким вырезом и сужающуюся книзу юбку до колен. «Потрясно», — сказала Сара. На ней самой было черное платье из тафты с большим вырезом каре и бантом сзади. Сначала я решила, что мы просто так примеряем платья, однако Сара дала понять, что это не просто игра, когда заявила продавщице, что мы наденем эти платья сразу же. У той был весьма удивленный вид, однако она оформила покупку, отрезала ярлыки, и мы вышли из магазина в новых черных платьях.
— Так, теперь — косметика, — сказала Сара.
Она купила румяна, губную помаду, тени для век, тушь для ресниц и затащила меня в туалет, где с необыкновенной ловкостью и скоростью зачесала вверх волосы себе и мне, накрасилась сама и накрасила меня, наложив густые тени, густо накрасив ресницы, так что тушь лежала комками, и нарисовав огромный рот.
Я с ужасом смотрела на себя в зеркало. Меня было невозможно узнать. Я была похожа на уличную девку. Вроде той, что слонялись у нас по набережной. Что бы сказала мама?! Затем я взглянула вниз и рассмеялась. Сара проследила за моим взглядом и тоже покатилась со смеху. Мы обе были в дешевых мокасинах.
— Это необходимо срочно исправить, — заявила Сара и потащила меня в обувной салон «Беттер». Вскоре мы обе ковыляли в черных лакированных лодочках на высоких каблуках.
— Ради Бога, Сара, скажи мне, для чего это мы так вырядились? Для сегодняшнего дня рождения Джинни Фербуш?
Этот вопрос вызвал у Сары приступ смеха.
— Не говори глупостей, — сказала она. — Для этого мы наденем свои бархатные платьица, завяжем ленты в волосы и наденем кожаные туфельки на маленьком каблучке. Синее бархатное платье, что ты привезла из дома, подойдет как нельзя лучше.
Ну, по крайней мере, я привезла из дома что-то, что хоть куда-то подойдет, пусть это будет лишь день рождения Джинни Фербуш. Откуда Сара знает, что для чего подойдет, а что — нет? Она была лишь на два месяца старше меня, однако я не знала, существует ли что-нибудь, в чем Сара бы не разбиралась.
— Так для чего мы так вырядились? — опять спросила я.
— Пойдем на коктейль, Марлена, глупышка. Разве ты не знаешь, что сейчас на Манхэттене час коктейля?
— Но мы же не можем, Сара. Мы… нам ведь еще нет и четырнадцати… Пожалуйста, Сара, не надо! Уверена, что они нас даже не станут обслуживать!