Дебютантки
Шрифт:
Патрик в ярости сбросил с туалетного столика разложенные там мелочи, резко повернулся и вышел. Он спустился в бар, где впервые в жизни напился до бесчувствия. Лежа одна в огромной двуспальной кровати, Маргарет была сама не своя от огорчения. Она не могла понять, почему Патрик разозлился и выбежал из комнаты, оставив ее одну. Маргарет все еще не понимала, что для него главным ее достоинством было общественное положение и принадлежность к протестантской церкви.
Патрик вернулся далеко за полночь. Его невеста лежала в белоснежной девственной ночной рубашке — она не спала и, дрожа, ожидала его
В тот же самый день они уехали из Нью-Йорка. Патрику не терпелось встретиться с Эбботами и выяснить их отношение к происшедшему. К его удивлению и удовольствию, они не стали поднимать особого скандала. Будучи поставленными перед свершившимся фактом, они приняли неизбежное, как воспитанные люди. Элис Эббот упала в кресло, шмыгнула носом и изящно прижала к носу носовой платок, как будто в дом проник неприятный запах. Джеймс позволил себе слегка поморщиться, с неодобрительным видом прошелся взад-вперед по комнате и сказал: «Понятно». Затем прошел в кабинет и стал читать газеты. Элис извинилась и поднялась наверх в свою комнату.
Маргарет и Патрик остались одни в темной гостиной. Маргарет тряхнула головой.
— Ну и пусть. Мне все равно, что они думают. Мы любим друг друга. Они нам не нужны.
— Пошли домой, — сказал Патрик и отвез свою молодую жену в небольшой домик на Коммонуэс-авеню, где он проживал с тех пор, как появился в Бостоне. Там он сразу же уложил ее в кровать. Патрик хотел, чтобы у него как можно скорее появился наследник. Овладевая женой, он думал, что, возможно, еще не все потеряно. Ведь Маргарет пока не сказала родителям о своем обращении.
Ложась этим же вечером спать в своем доме на площади Луисбург, Элис и Джеймс обсуждали событие.
— Они даже не обвенчаны, — с возмущением произнесла Элис.
— Он получил образование даже не в Йельском университете… — задумчиво произнес Джеймс, — хотя некоторые из них учились там.
— И как называется его банк?
— Дублинский первый национальный…
— О Боже!
— Да уж…
— Может быть, попробовать уговорить его изменить название, Джеймс…
Джеймс уже думал об этом.
— Было бы неплохо, дорогая. Я поговорю с ним. Дам ему возможность продемонстрировать, что он за человек.
— И мне очень хочется, чтобы была настоящая свадьба, Джеймс.
— В церкви св. Павла?
— Ну конечно. Почему же нет, Джеймс? Ведь еще совсем не поздно. А потом устроим здесь прием.
— Обязательно, дорогая.
— Как ты думаешь, мы сможем убедить его принять нашу веру?
Джеймс проницательно улыбнулся.
— Я в этом убежден. — Он поцеловал жену в лоб.
На следующий день Патрик и Маргарет были приглашены
— Мы договорились, чтобы Патрик побеседовал с преподобным Тейером о том, чтобы принять нашу веру, после чего мы назначим день венчания в церкви св. Павла, а затем устроим прием здесь, в этом доме. Что вы об этом думаете? — обратилась она к Патрику и Маргарет, уверенная в том, что они бросятся к ней со словами благодарности. Довольное выражение на лице ее супруга Джеймса подтверждало эти слова.
Прежде чем Патрик успел подобрать подходящие слова, быстро шепнув в ухо Маргарет: «Ни слова о…» — она уже вскочила на ноги:
— Мама, папа, это невозможно. Я тоже католичка. Я уже приняла эту веру.
Элис Эббот откинулась на спинку стула, прижав платочек к носу и схватившись за сердце. Патрик с нескрываемым презрением смотрел на свою жену, в комнате наступило зловещее молчание. Тут жена Пола уронила на пол вилку, и Элис Эббот, отведя платочек от носа, недовольно взглянула на свою сноху. Наконец Джеймс сказал:
— Понятно. Это совсем меняет дело.
Патрик встал и вышел. Маргарет, совершенно сбитая с толку, не понимая, что такого она сделала, бросилась за ним.
— Как насчет бренди, папа? — спросил Пол.
Патрик поглощал виски стакан за стаканом в таверне. Черт бы побрал эту плоскогрудую, вялую дуру! Она все испортила! Неужели она действительно считала, что он женился на ней из-за ее бесцветного лица? Из-за писклявого голосочка? Он вполне мог жениться на полногрудой страстной ирландской католичке! Он вернулся домой и застал Маргарет ожидающей его в кровати. Видя устремленные на него умоляющие глаза, он взял виндзорское кресло, стоящее в спальне, и грохнул его об стену.
Элис Эббот постучала в открытую дверь спальни мужа. Он сидел в кровати, читая книгу.
— Джеймс, у меня есть превосходная идея.
Джеймс вложил в книгу закладку и аккуратно закрыл, затем снял очки и положил их на тумбочку.
— Я полагаю, что она относится к этой неприятности с Маргарет.
— Вот именно, Джеймс. И знаешь, что, я думаю, нужно сделать? Кое-что очень необычное, Джеймс. Мы с тобой, в конце концов, оба потомки героев, прибывших сюда в поисках религиозной свободы, разве нет? Может быть, самым лучшим будет принять нашу дочь-католичку и ее мужа с истинно христианскими чувствами? Очень эффектно, Джеймс.
— Я уважаю твои чувства, как, впрочем, и всегда, Элис. Но что конкретно ты имеешь в виду, говоря об эффектности?
— Давай организуем венчание в соборе Святого Креста на Вашингтон-стрит. Это великолепное здание, у них там просто превосходные фрески.
— Откуда тебе это известно? — слегка удивившись, спросил Джеймс.
— Да я как-то была там поблизости и зашла внутрь. Ну просто из любопытства. Там великолепные фрески, изображающие Всепрощающего и Всезнающего Христа. Необыкновенная работа.