Децема
Шрифт:
Но последний вопрос он быстро решил. Оказавшись за моей спиной, он выхватил из моих ножен саблю. Через секунду подтянулось подкрепление, замирая в паре метров от меня.
— Никому не шевелиться! — Я так понял, что это и меня касается, потому что лезвие сабли вытянулось слева от моей головы, чертовски близко. — Я же сказал, что пришел с миром!
— Засунь себе свой мир в задницу! — крикнул кто-то смелый.
— Тионы — лживые выродки, все до одного!
— Мы тоже с миром Гаю твою голову вышлем, паскуда!
— То-то
Я не удивился. Едва этот человек возник передо мной, я уже тогда догадался, что своим визитом нас почтил Чери. У этого Стокрылого урода Гая шла какая-то несправедливая полоса везения: успешное нападение на Децему, возвращение младшего брата из заключения. Страшно подумать, что будет дальше.
— Спокойно, — призвал я своих подчиненных к молчанию, кося взглядом на оружие. — Если ты, правда, пришел только поговорить, мы выслушаем тебя, Чери. Но сначала верни мне саблю.
Он не ответил и саблю мне не вернул. Обвив правой рукой, Чери прижал меня к себе, после чего уткнулся в мою макушку.
— Ты не застрелился, — бормотал он как заклинание, — не застрелился. Я так боялся опоздать.
Сей весьма смущающий момент выбрал для своего появления Дис. Расступившаяся толпа опасливо переводила взгляд с Десницы на прилипшего ко мне Чери. Трудно себе представить, какие мысли вызвала у моего заместителя эта сцена, но, судя по тому, как он сжал в здоровой руке кастет, это были мечты об убийстве.
— Погоди… — остановил я его. — Эй, парень… ты чё делаешь?
Чери поднял голову, но меня не отпустил. Я понял, что их с Десницей взгляды скрестились.
— На этом самом месте Алекс едва не погиб. Когда эти ублюдки пришли за ним, угрожали ему, тебя не было поблизости, — заявил он. — Какой из тебя паршивый телохранитель, Дис. С этих самых пор я буду защищать Алекса, а ты просто стой в сторонке и не отсвечивай.
Все знали, что Чери никогда не был слабаком, но бросать вызов Дису, упрекать его в недогляде, называть бесполезным, претендовать на его место… даже со стороны лучшего фехтовальщика Эндакапея это было самоубийством.
— Эльза? — догадка потрясла меня. — Иди ты к черту! Я не верю в это! Эльза была правшой!
Чери вздохнул.
— Когда нас только перевели в Битерси, ты с первого взгляда по уши втрескался в сисястую-Соню, старшеклассницу, блондинку. Она занималась в драмкружке, куда и ты записался. И однажды на репетиции…
— Да-да, все здесь уже знают эту историю, можешь не продолжать! — оборвал я его, стыдливо заикаясь. Мои уши горели. — Я не могу… не могу поверить в это, понимаешь? Я видел, как они… видел, как они убили ее. А я ничего не мог сделать.
Убрав руку, Чери повернул меня лицом к себе. Брат Гая был таким рослым, что, когда он встал на колени, то я оказался немногим выше. Я напрягся ещё сильнее,
— Больше тебя никто не посмеет обидеть, Алекс, — убежденно заявил Чери, после чего протянул мне саблю. — Ну что, примешь меня в свою семью?
Глава 22
Глядя на истинное обличье Эльзы, я с трудом сдерживал смех. Мои плотно сжатые губы предательски кривились, когда я следил за опустошающим тарелки Чери.
Этот парень, не имеющий ни гроша в кармане, ни карманов в одежде, ни самой одежды толком, уже успел отвыкнуть от вкуса потрясающей еды, пребывая в анабиозе, а после добираясь до нашей базы. Торопился, как мог. Жутко боялся, что я разнесу себе голову прежде, чем он объявится здесь.
Из его путаных объяснений, я понял, что Чери самым возмутительным образом сбежал из камеры ожидания, куда помещают вернувшихся «заключенных». Следуя протоколу, Гая уведомили о возвращении его брата с того света, но Чери сделал ноги быстрее, чем глава Тионов прибыл забрать его домой.
Мог ли Гай себе представить, что, отдавая приказ о нападении на Децему, натравливал своих людей на собственного брата?
Мог ли это себе представить я? А также предположить, что убийство Эльзы было прописано "разделителем"?
— Чего лыбишься? — спросил, не переставая работать челюстями, Чери.
— Ты как-то сказал, что ты — точно женщина.
Покривившись в неловкой улыбке, парень невнятно пробормотал, что кроме прочего он "вообще вел себя как плаксивая, неуравновешенная идиотка". Воспоминания о днях заключения больно били по его гордости.
В столовую вошла служанка, чтобы оставить полуденный чай. Руки ее дрожали, едва справляясь с хрупким фарфоровым сервизом. Причина же этого волнения игнорировала бросаемые в её (его) сторону жаркие взгляды. Взгляды, на которые я могу даже не рассчитывать.
— Видели бы тебя сейчас эти недоумки из Битерси, — не скрывая злорадства, сказал я. — А особенно, твои бывшие одноклассницы.
— На себя глянь, — ухмыльнулся Чери, на что я ответил: мол, лучше не стоит. Это вернуло гостю серьезность. — Твоё тело… ты теперь…
— С ним порядок. По крайней мере, все могло быть и хуже. Кей работает над ним, но задето очень много костей и важных органов, а главное — спинной мозг. Нервные клетки восстанавливать труднее всего. Главное, что голова цела. А сердце заменит протез.
Он слушал меня, молчаливо хмурясь. Отложив столовые приборы, Чери откинулся на спинку стула и задумался.
— Слушай, — обратился я к нему через минуту, — мы оба знаем, как ты мечтал о семье. Теперь, когда выяснилось, что она у тебя есть, и что эта семья — самая влиятельная в Эндакапее… может, тебе стоит вернуться?