Дед Егор
Шрифт:
Дед снова повернулся к девочке, которая с воодушевлением размахивала руками, пытаясь объяснить что-то жестами молчаливой нечисти.
Княгиня вспыхнула. Проклятый старик словно в душу глядел – свою кровную внучку привела, потому что не справилась. Она спрятала лицо в ладони и заплакала. Тихо и без внешних эффектов. Минутная слабость прошла, и княгиня достала из сумочки платок, промокнула чуть припухшие глаза.
Из той же сумочки появилась толстая стопка ассигнаций. Дед Егор молча накрыл стопку рукой и улыбнулся – деньги он любил. Их наличие значительно упрощало его жизнь в человеческом мире.
– Через год
Княгиня благодарно кивнула, встала и подошла к внучке, явно не видя нечисть и горящий вокруг девочки костёр белого пламени. Поцеловала в лоб, взъерошила чёлку и попрощалась. Девочка ничего не ответила. Она находилась в своём мире и даже не заметив ухода бабушки.
* * *
Вечером разошедшуюся от постоянного общения с похожими на людей мавкой и полуденницей кроху пришлось укладывать втроём. Немая нечисть с задачей не справилась и позвала деда Егора. Постель сделали ей в горнице, прямо под огромным мечом, висевшем на стене в кожаных ножнах.
Дед почесал в затылке и соорудил из пальцев нехитрую рогульку, изображая козу.
– Идет коза рогатая
За малыми ребятами,
Ножками топ-топ,
Глазками хлоп-хлоп,
Кто каши не ест,
Кто молока не пьет –
Забодает,
Забодает,
Забодает!
Девочка зачарованно смотрела на руку старика, которая отбрасывала тень на стену. Тень превращалась в настоящую, слегка страшноватую огромную козу, топчущую маленьких людишек копытами и вздымающую их на рога. Старческий голос постепенно превращался в хор голосов, рассказывающих страшные истории о Чёрной Козе Лесов с Тысячью Младых, о гневе богов и наказании за дерзость. Обернувшись к стене, девочка засунула палец большой руки в ротик, и с удивлением наблюдала за приключениями козы, которая в конце сказания принялась разрушать целые города и спорить с богами…
Уже засыпая, девочка пробормотала:
– Дедушка, а коза еще придёт?
Дед от такого вопроса заметно растерялся.
– Да придёт она, внученька, придёт… Куда Маре-то деваться…
На этом моменте она и заснула.
Рассказ второй: Кащей
Дед Егор вышел на крыльцо ранним утром и потянулся – опять петух, сволочь, разбудил! Он взял клюку и пошёл открывать курятник, пнув по пути развалившегося прямо на тропинке овинника. Тот мявкнул и лениво перевалился в траву. Разобравшись с курами, дед кликнул девок, чтобы коз выпустили. Из дома выползла заспанная полуденница и поплелась в сторону загона. Коза Фроська уже вовсю мемекала, предвкушая утреннюю дойку. Козёл Филимон меланхолично пережёвывал сено, а козлята резвились и скакали по всему загону.
Не успела полуденница открыть загон, как Фроська ринулась на волю, прямиком к деду – дойку она доверяла только ему.
В этот момент в козу врезалось маленькое пушечное ядро с развевающимися белокурыми волнами кудрей.
– Кооозааа!!! – радостно вопила
И повисла на шее остолбеневшей животины.
К удивлению деда Егора, за девочкой порхал по воздуху волотский меч, ранее висевший в горнице. Разница в размерах была бы комичной, если бы он не весил целый пуд и физически не мог летать. Тем не менее, массивные ножны болтались на портупее, перекинутой через плечо крохи, как будто были набиты пером.
Затем белобрысое чудо – или, правильнее, чудовище? – отпустило Фроську, от неожиданности севшую на землю по-собачьи, и нацелилось на козлят.
– Коооозочки!
Те задрожали и жалостно замекали, пятясь от чудовища в загон. Филимон, до того с безразличием наблюдавший за мизансценой, взревел, склонил рогатую голову и, зажмурившись в ожидании неминуемой смерти, ринулся защищать потомство. Чудовище узрело опасность и вытащило оглоблю меча из волочившихся за ней ножен. Тот кровожадно вспыхнул на солнце и приготовился к кровопролитному сражению против копыт и рогов.
Но тут вмешалось провидение в виде деда Егора. Клюка воткнулась в землю перед почти добежавшим до девочки козлом. От столкновения толоконного лба и старой дубовой клюки раздался звон до небес, земля задрожала, листья с деревьев попадали. Филимон осоловело затряс головой и отступил, признавая поражение.
Второй, свободной от клюки рукой, дед аккуратно взял двумя пальцами меч и слегка поболтал, стряхивая с рукояти княжну. Вложив меч в ножны, дед Егор перекинул портупею уже через своё плечо и пошёл в избу, подхватив обиженную девочку.
В избе меч был возвращён на своё законное место, рядышком с головой лешего. Княжну дед усадил за стол, а мавке дал наказ накормить и глаз не спускать до особого распоряжения.
– Как тебя бабушка-то звала, чудо? – поинтересовался дед, наблюдая за девочкой, жадно пьющей молоко и заедающей его свежим хлебом из печи.
– Се-ла-фи-ма! – ответила кроха, ещё не прожевав предыдущий кусок и снова впилась в хлеб, как будто вкуснее ничего не ела.
Мавка с обожанием глядела на Серафиму и подливала молоко да подавала хлеб. Неведомо откуда на столе появился мёд, и девочка тут измазалась в лакомстве. Мавка заботливо вытерла мордашку чистой тряпицей.
– Ну, значицца, будешь Фимой. Длинные слова я плохо запоминаю, стар стал. Годяет?
Девочка так активно закивала – казалось голова отвалится, что мавка в ужасе приложила ладони к щекам.
– Ну и ладушки. Поела? Вот и славно, пойдём теперь Фроську доить!
Стоило только произнести эту магическую фразу, как княжна соскочила с лавки, чуть не разлив глиняную крынку с молоком, и бросилась к стене с мечом.
– А ну стоять! – грозно прикрикнул дед. – Девка, лови её и тащи сюды!
Мавка послушно схватила Серафиму, которая уже почти взобралась по бревнам к мечу и пыталась его стянуть.
– Ужо я тебя хворостиной! – беззлобно сказал дед, взяв её на руки.
* * *
Дед Егор сидел на крыльце, подняв к небу глаза и вытянув руку, будто тыкая перстом в небо. Небо давало на его немой вопрос неоднозначный ответ. Сломались они там, что ли?
– Опять гости, фу ты ну ты, оглобли гнуты! – бурчал старик, от волнения пожёвывая бороду. – Давно уж явиться должны, а их всё нету и нету. Непорядок!