Дед Фишка
Шрифт:
Матвей махнул рукой, опустил голову, пробормотал:
— Гляди там лучше…
Дед Фишка не расслышал его слов, но заулыбался, согретый вниманием и доверием племянника.
— Но-но, родимая! — весело крикнул старик.
У Матвея кольнуло сердце. Дед Фишка был ему дорог, и не раз уже командир партизан зарекался давать ему опасные поручения. Правда, это было не так легко. Неугомонный старик не терпел безделья, да часто и заменить его, как в этом случае, было некем.
10
Вечерело.
Хозяйка постоялого двора встретила деда Фишку как старого знакомого. В просторной избе по-прежнему было чисто и пусто.
— А, это пимокат! — воскликнула старуха, зажигая тряпичный фитилёк, опущенный в баночку с каким-то жиром.
— Я, хозяюшка, я. Опять у тебя заночевать придётся, — проговорил дед Фишка.
— Милости просим, места у меня много, — пропела старуха и, присаживаясь к столу, спросила: — Не пожилось, видно, в Жировой-то?
«Ишь, какая памятливая!» — отметил про себя старик, а вслух сказал:
— Сама, хозяюшка, знаешь, в какие времена живём! У другого и есть шерсть, а бережёт до других дней. Каждый ведь так судит: сегодня, дескать, скатаю, а завтра отберут.
Хозяйка, вздохнув, проговорила:
— Чего там! Времена тяжкие…
Дед Фишка думал, что старуха примется сейчас рассказывать сергевские новости, но она замолчала и, поднимаясь, спросила:
— Чай будешь пить? Самовар поставлю.
Надеясь, кое-что выведать у хозяйки, дед Фишка поспешно согласился.
Самовар старуха ставила долго. Дед Фишка сидел, молча в переднем углу и думал: «Если так пойдёт, ничего я от неё не узнаю. К кому бы ещё заглянуть?»
Когда самовар вскипел, он помог старухе поставить его на стол и вытряхнул из карманов сухари.
Но старуха раздобрилась, отодвинула их и принесла полковриги свежего хлеба и чашку с огурцами.
За чаем разговор оживился.
— Жил тут народишко раньше неплохо, милый, — рассказывала хозяйка. — А теперь всё пошло прахом. Можно сказать, один у нас справный есть житель — Степан Иваныч Зимовской, лавочник наш, и он же староста… У этого чего-чего только нет! Люди, видишь, разоряются, а он нынче себе второй домик на бугру построил. Живёт припеваючи! В одном доме сам живёт, а в другом солдаты теперь на постое. Казна ему и за это платит. У счастливого, милый, и петух несётся.
— Неужель под солдатами целый дом? Гребёт деньгу! — воскликнул дед Фишка настораживаясь.
— А как же, милый, их тут десятка два. Да все охальники: пьянствуют да распутничают.
Разговор принял
Вдруг за окном раздалось фырканье коней, погромыхивание телег и говор людей.
Старуха вскочила, кинулась к окнам. Дед Фишка выхлебнул из блюдца чай, быстро перевернул чашку вверх дном и вылез из-за стола. Стараясь не выдать хозяйке своего волнения, посматривая на дверь, он сказал?
— Может, постояльцы, хозяюшка?
Не отрываясь от окна, старуха ответила:
— Пронеси господь таких постояльцев.
— Кто там? — обеспокоенно спросил дед Фишка, берясь за шапку.
Старуха не успела ответить. На крыльце послышался топоток, смех, дверь раскрылась, и в избу ввалилось десятка полтора солдат с винтовками, с мешками за спиной.
— Здорово, хозяин! Принимай на фатеру!
Дед Фишка, поняв, что его приняли за хозяина, отложил шапку в сторону и, переглянувшись с хозяйкой, сказал:
— Раздевайтесь, самовар на столе горячий.
— Славно! С дороги не вредно чайку попить, — проговорил один солдат.
И с говором, смехом солдаты принялись в суматохе раздеваться. Хозяйка подошла к деду Фишке, встала с и рядом и прошептала: — Ты не уходи, пимокат. Будь за хозяина, а то оберут они меня, разбойники.
Дед Фишка кивнул головой. Уходить с постоялого двора он сейчас и не собирался. Приглядевшись к солдатам, он решил, что опасности для него пока нет никакой.
«Разговорюсь с ними, узнаю кое-что, а ночью поднимусь — да и был таков. Парочку винтовок бы ещё у них прихватить. Ну, да это как подвернётся, а то и три можно унести», — думал дед Фишка.
Солдаты разделись и сели за стол.
— Как, ребятушки, дорога-то? — спросил дед Фишка, обращаясь сразу ко всем.
— Дорога, дед, хуже не придумаешь. Пока ехали из Волчьих Нор, все кишки повытрясло, — ответил один солдат, с белыми полосками на погонах.
Дед Фишка, взглянув на него, понял, что он и есть старший. При упоминании о Волчьих Норах у старика заныло в груди.
«Как-то там Агаша и Анна с Максимкой да Маришкой поживают?» — подумал он, и быстрые, зоркие глаза его на миг затуманились.
— Что поделаешь! Дело казённое, служба, — рассудительно проговорил дед Фишка, чтобы не упускать повод для разговора, и, потоптавшись, спросил: — Ну, а к нам-то, ребятушки, надолго?
— А уж про это, дед, нашему брату не говорят, — недружелюбно сказал солдат с полосками на погонах.
Разговор оборвался. Дед Фишка, опустившись на скамейку возле широкой деревянной кровати, стал рассматривать оружие, составленное в углу. Тут были винтовки, пулемёт, продолговатые мешочки и ленты с патронами. Солдаты пили чай, стучали своими кружками, разговаривали. Дед Фишка прислушивался, стараясь понять цель приезда солдат в Сергево, и вскоре он узнал это.