Дед
Шрифт:
Вдруг он снова схватился за сердце и страшно вытаращил глаза. Я бросился к тумбочке с лекарствами, схватил первый подвернувшийся под руку пузырек с характерным запахом сердечных капель, вытряс какое-то количество капель в пластиковую крышку и влил лекарство в раскрытый рот Деда.
Вначале мне показалось, что лекарство не действует или же я, совершенно не разбираясь в лекарствах, скормил Деду не то, что нужно. Но через пару минут Деду явно полегчало. Дыхание его стало ровнее. Он взял в руку полотенце
– Вот видите, – попытался улыбнуться он, как будто хотел извиниться передо мною за внезапный приступ.
– Вам необходим врач, – постаравшись придать своему голосу убедительность, сказал я.
– Врач здесь уже не поможет, – покачал головой Дед. – От старости лекарства еще не придумали.
– Чем же в таком случае могу помочь вам я?
– Вы – можете, – уверенно произнес Дед.
Я решил, что речь пойдет о завещании или о чем-то еще в этом роде.
Дед попытался подняться на ноги.
– Да куда вы, – удержал я его на месте. – Вам вообще было бы неплохо прилечь.
От последнего моего замечания Дед отмахнулся, как от назойливого слепня.
– Я думаю, лучше всего будет начать разговор с небольшой демонстрации. Иначе вы просто мне не поверите, – сказал он. – Будьте добры, принесите из холодильника яйцо.
– Яйцо? – удивленно спросил я.
– Да, именно, куриное яйцо.
Я не стал спорить и пошел на кухню.
В холодильнике на полочке лежало одно-единственное яйцо. Я взял его и вернулся в комнату.
Пока меня не было, Дед слез-таки с кровати и теперь ползал по полу на четвереньках, расставляя на рельсах свои паровозики.
– Да что же вы прямо как маленький! – возмущенно воскликнул я. – Вам лежать надо, а вы в игрушки играете.
Дед продолжал свое занятие, не обращая на меня ни малейшего внимания.
Ну не бороться же мне с ним было? В конце концов, кто он мне? Зачем он меня позвал? Это его жизнь, его здоровье… И его железная дорога. Привалившись спиной к стене, я наблюдал за возней Деда с паровозиками. Задумавшись, я чуть не раздавил неизвестно зачем принесенное яйцо, которое до сих пор держал в руке.
– Послушайте, – сказал я, устав наблюдать за старческими чудачествами. – Может быть, я пойду к себе, а вы меня позовете, когда я буду нужен? Куда положить яйцо?
– Секундочку, я уже почти закончил, – оборвал меня Дед.
Он прицепил последний вагон к составу и устало присел возле моих ног. С гордостью и удовольствием посмотрел со стороны на дело своих рук.
На путях стояло три состава. В одном было два вагона, во втором – пять, в третьем – семь. Каждый из них был установлен на своей петле рельс, в точках, наиболее удаленных от центрального треугольника.
– В детстве вы хотели стать машинистом? –
– Нет, – ответил он. – Я увлекся этим гораздо позднее, уже на пенсии.
Как зачарованный смотрел он на свою игрушку.
– С яйцом-то что делать? – спросил я.
Дед пододвинулся к коробочке с пультом управления дорогой, проверил соединение проводов, а затем повернулся ко мне и сказал:
– Разбейте его. Вон там, в центре, – он указал на свободный от игрушечных построек треугольник в самом центре сплетения железнодорожных веток.
– Что? – переспросил я, решив, что что-то неправильно понял.
– Разбейте его. Хлопните об пол, – повторил Дед и резким взмахом руки изобразил, что именно я должен сделать.
– Зачем? – снова спросил я.
– Потом увидите. Ну, давайте же!
Голос Деда сорвался от волнения.
Я пожал плечами и, протянув руку, разжал ладонь.
Ударившись об пол, яйцо, как и следовало ожидать, раскололось. Из-под осколков белой скорлупы вытекла блестящая бесцветная лужица, в которой плавал оставшийся целым желток, похожий на вытаращенный глаз идиота.
– Теперь – смотрите!
Дед двинул рычажок на пульте управления, и все три состава одновременно двинулись с места, медленно набирая скорость.
Я думал, что каждый паровозик будет тащить состав только по своему кругу, но, набрав скорость, поезда стали ловко менять направления на стрелках, переходя с одной ветки на другую. Но при этом все время на каждом из кругов находился только один состав. Пару раз мне казалось, что неизбежно столкновение, но поездам всегда удавалось разминуться в последний момент.
– Не туда смотрите, не туда! – закричал на меня Дед. – Не на поезда – на яйцо!
Я удивленно посмотрел на Деда.
– Не на меня! Туда, туда смотрите! – ткнул он пальцем в сторону, куда мне следовало смотреть. – Уже начинается!
Я посмотрел туда, куда указывал кривой палец Деда, да так и замер с разинутым в буквальном смысле ртом.
Осколки яйца, как на пущенной в обратную сторону видеопленке, медленно втянули в себя свое растекшееся содержимое, а затем собрались вместе, срослись в местах разделяющих их трещин и превратились в целое яйцо.
Поворотом рычажка на пульте Дед остановил движение на железной дороге. Ничего не говоря, с откровенным удовольствием рассматривал он мою физиономию.
– Хотите повторить? – спросил он, вдоволь насладившись зрелищем клинической картины ступора.
Я только молча кивнул головой.
Дед расколотил яйцо с гораздо большим старанием, чем я. Он еще поболтал в образовавшейся лужице пальцем и раздавил крупные осколки скорлупы. После этого он расставил поезда в исходные позиции и запустил их по рельсам.