Декалог
Шрифт:
Председатель. За эту вы можете купить маленький «Фиат». За эту — дизель. Этой серии хватит на покупку квартиры.
Артур смотрит на Ежи. Тот сглатывает слюну. Впервые они говорят об отцовской коллекции со знающим человеком.
Ежи. Сколько… сколько это все стоит… примерно?
Обводит рукой раскрытые кляссеры, шкафы, ящики.
Председатель. Десятки миллионов. Эту коллекцию у вас в Польше
Председатель внезапно прекратил суетиться. Видно, что он любит и умеет произносить речи. На секунду умолкает, чтобы проверить, произвел ли должное впечатление, и продолжает дальше.
Председатель. Отец посвятил этой коллекции всю жизнь. Я уже говорил на кладбище, но не уверен, что вы меня правильно поняли. Если мои слова о ее финансовой ценности вас не убедили, попробуйте посмотреть с другой стороны: было бы преступлением зачеркнуть тридцать лет чужой жизни, даже если это всего лишь жизнь отца, которого вы практически не знали. Он, понимаете ли, занимался этим не корысти ради. Это была любовь.
Председатель явно закончил речь и ждет аплодисментов. Особенно удачным, по его мнению, получился конец. Однако аплодисментов не последовало. Братья точно остолбенели. Председатель опять подходит к шкафам и снимает с одной из полок книги.
Председатель. Вот вам — это каталоги. Цены в Польше и за границей, насыщенность рынка отдельными экземплярами. Чтоб разобраться в этом, не нужно большого ума — только охота и время. Надеюсь, у вас найдется и то, и другое, — в память об отце. Всего доброго… если понадобится помощь, я в вашем распоряжении. Все, что я говорил на кладбище, — чистая правда. Мы с вашим отцом дружили, и сейчас… до свидания.
Прощается и уходит. В тишине слышно, как стукнула дверь.
Артур. Твою мать…
Ежи. Н-да. Сюрприз.
11
Ежи входит в дом и сразу видит Пётрека, который, приложив палец к губам, закрывает дверь одной из комнат. Ежи смотрит на него вопросительно. Пётрек подходит к отцу.
Пётрек. Ты был на работе?
Ежи. Утром? Был… потом ушел, мы встречались с Артуром…
Достает из портфеля последнюю пластинку City Live и дает Пётреку. Мальчик радостно улыбается, но продолжает свое.
Пётрек. Мама спит… она тебе звонила, разыскивала…
Ежи. Зачем?
Пётрек не знает.
Пётрек. Я ее укрыл пледом.
Ежи раздевается. Пётрек, остановившись на пороге своей комнаты, кивком подзывает отца. На новой пластинке он с восторгом обнаружил посвящение и автографы всех членов группы.
Пётрек.
Ежи. Кажется, да. Артур тут тебе написал: «Пётреку с наилучшими пожеланиями». Здорово, да?
Здорово! — это можно прочитать у Пётрека на лице.
Ежи. Как цеппелины?
Пётрек ведет отца в свою комнату. Там на столе лежит целая груда марок. Пётрек улыбается, довольный своей оборотистостью.
Пётрек. Я поменялся. Посмотри, на сколько.
Ежи смотрит на пеструю гору, и улыбка исчезает с его лица.
Ежи. С кем?
12
Перед филателистическим магазином на Свентокшиской несколько парней. Пётрек в стоящей на тротуаре «шкоде» показывает отцу на одного из них — в очках в металлической оправе. Ежи выходит из машины.
Ежи. Сиди, не вылезай.
Подходит к пареньку. Самоуверенная наглая физиономия очкарика.
Ежи. Есть дело.
Паренек шустрый, отвечает мгновенно.
Парень. Желание клиента — закон.
Ежи. Отойдем в сторонку. Дело тонкое.
Кивком приглашает парня идти за ним. За углом, уже на улице Чацкого, подворотня. Ежи пропускает очкарика вперед, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Тот задиристо спрашивает.
Парень. Ну чего?
Ежи подходит к нему вплотную. Парень предостерегает его.
Парень. Могу стукнуть.
Однако размахнуться он бы не сумел — прижат к стене.
Ежи. Обдурил маленького.
Парень. Надо же на что-то жить.
Ежи. Это был мой сын.
Парень. Сейчас почти у всех есть родители.
Ежи внезапно — довольно сильно — согнутыми пальцами хватает парня за нос. У того на глазах выступают слезы.
Ежи. Отдай серию с цеппелинами.
Парень молчит. Ежи сжимает пальцы. Из носа течет кровь.
Парень. Я продал.
Ежи. За сколько?
Парень. За сорок.
Ежи. Кому?
Парень не отвечает. Ежи еще сильнее сжимает пальцы. По щекам парня бегут слезы, смешанные с кровью, он крутит головой, видно, пытаясь что-то сказать, но не может. Ежи ослабляет хватку.