Декамерон 2

Коробов Андрей

— Это уже моя головная боль, — сказал дезертир, как отрезал.

Дельмей ухмыльнулся. Всё-таки он не ошибся в Альдреде. Каждому Киафу требовалось упорство на пути к Вознесению. Отчасти Флэй даже напоминал Актею его самого. Прежнего, до Парада Лун.

— Альдред, ты думай! Думай! — призывал, тыкая себя в висок пальцем, Ламбезис. — Вот, что главное. И ещё кое-что. Учти. Даже если Инквизиция примет обратно тебя, найдутся те, кто потопит тебя — и глазом не моргнёт. Запомни одно: нет там у тебя друзей.

— У меня вообще друзей нет, —

ухмыльнулся Флэй. — И ты мне тоже не друг. Я что-нибудь придумаю. И тебя не спрошу.

Тот осёкся, как если бы ренегат ранил его в самое сердце. Едва ли. Актей расхохотался, хлопнул себя по колену и бросил собеседнику:

— Как же ты неисправим! За это ты мне и нравишься!

Флэй принял комплимент равнодушно. Просто ждал, когда болтовня ни о чём закончится, и он сможет продолжить грести. К счастью, мучиться долго не пришлось. В последний раз Ламбезис одарил его жемчужной восточной улыбкой и сказал:

— Что ж, пора. Бывай.

Дезертир только моргнул раз, а дельмея — и след простыл. Он покачал головой.

— Вот и поговорили.

Если архонт считал, будто сможет разубедить беглеца, то крепко заблуждался. Наоборот, своими нотациями Актей только распалял ренегата. Впрочем, это же Ламбезис. Действия его всегда стоит читать между строк, если не вовсе наоборот.

Как бы там ни было на самом деле, Альдред налёг на весла с удвоенной силой. Через некоторое время ему удалось догрести до песчаного берега, что лежал где-то сбоку от главных, побитых временем каменных троп острова Памятного.

Сев на мель, Флэй на всякий случай протащил по песку лодку за собой, чтоб ту ненароком не унесло в море. Погода стремительно портилась. Ещё полчаса — и весь Северный Город накроет ливень из тропиков. Ему нужно было торопиться.

Гребля изрядно вымотала ренегата. Он оставил бандитский щёгольский плащ в лодке, а сам — натянул лёгкий сатиновый халат капитана. Измызганный весь. По крайней мере, гидру на спине можно было различить хорошо издали. Альдред подцепил ножны кошкодёра к поясу и почти был готов уже выступать. Только сперва отдохнуть бы.

Он устроился на краю лодки. Стал любоваться видами острова Памятного.

Чуя непогоду, чайки без конца кричали, прятались в ущелье неподалёку заблаговременно.

Песчаный берег вдавался в отвесные скалы, что поднимали почву вверх. Будто шевелюра, поверх них росли древние, дикие кедры, кипарисы и дубы. Живое напоминание о временах, когда тут ещё существовала Дельмея Магна.

Где-то за отвесными скалами стоял непосредственно Акрополь. Ещё некоторое время пройдёт, прежде чем Флэй доберётся до него. Лучше поздно, чем никогда.

— Долгая выдалась дорога всё же…

Ренегат поднялся, размял мышцы и бросился в сторону античной дельмейской тропы, что вела вверх. Отсюда брали своё начало старые Саргузы. Никакого трепета Альдред, увы, не испытывал, хоть и не бывал здесь ни разу. Только видел комплекс сооружений иной раз, когда выбирался в термы.

Так было не всегда. В учебке,

когда его мозг был пластичнее, а дух юношеского авантюризма горел звездой, он мог часами зачитываться историей Ларданов. Слушал охотно лекции, ей посвященные. А ближе к ночи представлял, как вместе с другими переселенцами с Востока осваивал эту дикую землю, основывал колонию.

Ни о каких тиранах речи тогда даже не шло. Дельмеи просто изучали мир, долгие века казавшийся им недосягаемым. Продвигали свою цивилизацию на Западе. Жили, любили, боролись с природой и строили общество. Мирное время, свободное.

Быть может, и остались на белом свете ещё бесхозные, безлюдные, ничейные места. Только теперь Альдред начал догадываться: шарма в их освоении нет. Это тяжелое испытание, выдержать которое может не каждый.

Он вспоминал рассказы Марго о далёких берегах и уже начинал сомневаться, что плавание к ним принесёт ему счастье. Шило на мыло. Другие трудности, подчас неизвестные. В конце концов, ему и пары дней на Клыках за глаза хватило.

С вершин острова Памятного открывался, пожалуй, самый живописный вид на Саргузы и Городскую бухту. Флэй задержался на минуту, чтобы передохнуть, и полюбоваться. У Акрополя ему казалось в разы безопаснее, чем там, на чумных улицах.

Дым клубился над Мёртвым Городом в нескольких местах, будто подорвали пороховые склады. На деле же, горела хаотичная деревянная застройка трущоб в низине. Очаги возгорания плавно перетекали и смешивались с мрачневшим небосводом.

И даже отсюда ренегат видел: за минувшие дни Саргузы частично превратились в руины. Сказались теракты Культа, о которых дезертир не знал. А также уличная война, что развязалась между магами и инквизиторами. В мёртвой половине Города никто не зажигал свет. Но другое дело — Север. Там жизнь кипела. И как будто бы Альдред мог видеть скопление народа в зелёной зоне.

Быть не может. Просто обман зрения. Он выдавал желаемое за действительное.

Город накрывал вечерний шторм. Его края, опалённые заходящим солнцем, приобретали мучительно тошнотворный, гнойно-жёлтый оттенок. Флэй вспоминал бесславное возвращение отряда в Саргузы. Прошло всего пять дней, а казалось, будто миновала целая вечность.

— Нынешнее время достойно всех проклятий.

Альдред наивно полагал, будто два дня на островах его состарили на несколько лет. Если бы. Это хождения по мукам в Городе ожесточили его. То ли ещё будет.

Он продолжил неспешное восхождение. И хотя ему хотелось поскорее воссоединиться с Корпусом, он уже на Памятном. Самая мучительная часть пути осталась позади. Так ему казалось. Змеившаяся тропа вывела его многовековыми потрескавшимися ступенями прямо к воротам Акрополя. Или тому, что служило ими когда-то.

За тысячи лет истории это место раз за разом сравнивали с землёй. Камень помнил восстания рабов, подковёрные интриги тиранов, гражданские войны дельмеев, нашествие варваров и сарацин, прибытие норманнов.