Декамерон 2
Шрифт:
Рука сорвала с перевязи нож и выбросила вперёд. Снаряд схлопотал маг бури, поднявший руки к небу. В момент, когда молнии коснулись ладоней. Элементалистам всяко проще, чем представителям других ветвей магии: помимо нектара они могли направлять стихии, которым подражали. Потому-то мишенью был выбран именно он.
Попал нож ему в грудь. Яд проник в кровоток, тормозя бурление эфира. Случилось то, чего даже бывший куратор не смог предугадать. Молнии, ослепившие всех вокруг, продолжали втягиваться внутрь электроманта. До тех пор, пока было, куда. Как
И Флэй подивился бы столь чудовищной смерти, если б его собственная жизнь не висела на волоске. Пока маги копошились и верещали, приняв на себя струи крови да ошметки плоти, он действовал. Резко подскочил к первому. Опустил тесак ему на руку.
Обрубок упал в траву. Чародей завизжал, стал пятиться назад, заплетаясь в ногах. Культя плюнула кровью.
Альдред его не отпускал. Ударил ещё раз, наотмашь. Клинок прошёлся по горлу, увязая в кадыке. Выдернул. Толкая на землю мертвеца, бросился дальше.
Ему навстречу по земле поползли друзы кристаллов. Отреагировал ренегат быстро. Ушел в сторону и врезался в чародея поблизости. Тараня всем весом хлюпика, вогнал ему под рёбра тесак. Остриё показалось из-за спины чародея. Сам апостат поплыл. Альдред распорол ему живот. Без рефлексии. Кровь полилась на штаны и руки. Глаза бедолаги закатились за веки.
Высвободил клинок из пут плоти, осадил зафироманта. Тот цеплялся за свою жизнь изо всех сил. Ему позабылись былые установки, данные магистром Гастой. Метнул в Альдреда кварцевым сталагмитом, но мимо. Ренегат крутанулся на бегу, ловко уворачиваясь. Подбежал к нему, занося тесак над головой. Хрустальный маг парировал клинок алмазным щитом, что материализовался вокруг его руки.
Неудавшаяся атака моментально обернулась обманным маневром. Из рукава в ладонь Альдреда перекочевал стилет. Обхватив его крепко, дезертир загнал зубочистку под челюсть зафироманта. Щит сразу же осыпался в алмазную пыль под ноги создателя. Чародей захрипел. Раскрасневшимися глазами уставился на Флэя.
Внимание беглеца привлекло золотое сияние за спиной жертвы. Гелиомант затевал что-то неладное. Ренегат ожидал мощную атаку, поэтому отцепился от зафироманта и толкнул его, ещё живого, от себя прочь. Сам — кувыркнулся в сторону.
Как раз вовремя.
Волна солнечного света с протяжным гудением понеслась вперёд. Она накрыла мага, растворив его в себе, и ушла в сторону клёнов. Какие-то деревья превратились в золу, какие-то — просто загорелись. Пламя пожирало их кроны, несмотря даже на ливень.
Флэй выжил, однако и сам пострадал немного. Солнечное излучение коснулось половины его тела, отчего кожа на шее местами запеклась. Пораженные места жгло, будто приложили каленое железо. Рассвирепев, Альдред подорвался на ноги.
Гелиомант уже ждал его, материализуя новый заряд солнечной энергии. Сферы между тем возвращались к своему хозяину, лишая ренегата столь необходимой форы. Флэй спешил, действуя отныне безрассудно. Маг, оставшись один одинёшенек,
Культист чуть отпрянул. Флэй опёрся на свободную руку и поднялся на ноги. Стал без конца махать перед собой тесаком. Но клинок лишь разрубал воздух, никак не касаясь отступника. Чародей ловко уворачивался, словно циркач. Сферы соединялись между собой, образуя окружность. Она становилась всё уже и уже.
Самому чародею ничего не будет. А вот Альдреда могло запросто развоплотить.
Помня об этом, ренегат пошёл на риск. Он подступил к магу чуть ли не лоб в лоб. Гелиомант метнул в его сторону кулак, заряженный солнечной энергией. Одного этого удара было бы достаточно, чтобы проделать в торсе запёкшуюся дыру. Беглец увернулся. Он крутанул тело вокруг своей оси. Опустил с разворота тесак на череп апельсина.
Энергия солнца тут же рассеялась. Апостат был ещё жив, но покидал бренный мир чуть ли не вприпрыжку. Он задёргался. Ренегат его держал тесаком, не давая упасть ни вперёд, ни назад.
Предатель попытался выдернуть оружие, но клинок, износившийся за последние дни, разломался прямо в руке. Обломок оцарапал тыльную сторону ладони, пуская кровь. Альдред чертыхнулся, отбрасывая от себя бесполезную рукоять. Следом в траву опускался труп гелиоманта. Охотники были перебиты.
Облегчения не последовало. Как только опасность миновала, вся боль и симптомы болезни вернулись к Флэю. Совершенно без сил, он рухнул на колени. Тяжело задышал. На вдохе запершило в горле. Ренегат закашлялся. Так надрывно, будто вот-вот выплюнет лёгкое. Сгусток за сгустком слетали в траву. Во тьме было не разобрать, насколько плохо обстояли его дела.
Победа над магами, телесный жар в пылу боя даром не прошли. Зараза пустила свои корни ещё глубже. А дезертир стал на шаг ближе к финальной стадии. Флэй начал постепенно понимать, куда вляпался:
«Я в западне. Болезнь убивает меня. Час за часом. Даже если я дам отпор магам, упырям, кому угодно, мор меня заберёт всё равно…»
Вывод неутешительный, ведущий только в тупик. По-другому не могло и быть. Зная, что проиграет, что ему уже поставили шах, и вот-вот он услышит «мат!», Альдред был вынужден продолжать игру. Сдохнуть, пытаясь. Ибо лишь пытаясь, можно выбить шанс переиграть судьбу. Надо лишь нащупать, как это сделать.
Размышления прервал голос, который Флэй доселе не слышал. Незнакомец говорил по-дельмейски. С акцентом, который в Саргузах не звучал уже с десяток веков.
— А ты не робкого десятка будешь, — говорил чужак. — Меньшего от Киафа не ждут.
Стоять на коленях, да ещё и спиной к незваному гостю, Альдред намерен не был. Он поднялся, буквально перебарывая собственную немощность. Встал, шатаясь, но сгорбился. Руки висели плетьми. Он развернулся медленно и увидел: в десяти шагах от него стоял человек в сиреневой мантии. Наподобие той, которую носила дельмейка верхом на тритоне.