Декамерон 2

Коробов Андрей

— Логично, — только и сказал Альдред.

Рыжий прищурился.

— Ты так и не назвал своего имени.

«Что это? Намёк на неуважение?..»

Мародёры не имели никакого отношения к Церкви. Тогда, назовись ренегат настоящим именем, его могли и не пустить в храм. Но здесь как ни представься, всем будет всё равно. Чисто формальность. Хороший тон. И дезертир показал на себя:

— Альдред Флэй.

Бугай издал короткий смешок, искренне удивившись. Он резко изменился в лице. Словно отыскал брата-близнеца, о котором никогда не

знал, как в анекдотах о Сулакте. К счастью, никто и не думал устраивать массовые танцы. Разве что рыжий заговорил куда благосклоннее, чем раньше:

— Значит, в Саргузах на одного нирена больше, чем я думал! Ещё и инквизитор. Это интересно, не находишь?

Предатель насупился и пробубнил нерешительно:

— То есть?

Вместо тысячи слов амбал, не распинаясь, и сам назвался:

— Глен Макивер. Я основатель Тринадцати. Тебе это о чём-нибудь говорит?

С ответом Флэй не спешил, глубоко призадумавшись. В его голове будто рванул целый пороховой склад. Он подивился тому, какую проницательность развил в себе.

Это действительно велат. Принадлежит к некому лемландскому клану: может, горному, а может — и вовсе равнинному. Невелик смысл уточнять подробности.

Значит, не из варваров, что проживают буквально под Ниренией, но на материке. И то ладно. С другой стороны, дикие велаты никогда не появлялись на Полуострове. Только в кандалах и с рабским клеймом на шее.

На мгновение Альдреду показалось, будто он совершил ошибку, вскрыв свои ниренские корни. В конце концов, лемландцы всеми фибрами души ненавидели его народ. Потому как было, за что. Хотя по рыжему великану такое и не скажешь. Казалось, тот вообще не озабочен межэтническими распрями.

Сам Флэй не питал особой радости, повстречав земляка, если так можно выразиться в отношении рыжеволосой бестии с Туманных Островов. В особенности теперь он относился настороженно к людям любого цвета кожи, религиозной конфессии, склада ума и картины мира. Тем более, к Тринадцати. Они — настоящий бич Города.

«Да, я слышал о них… А кто нет?»

От переселенцев из дальних уголков Аштума никто никогда не ждёт особых высот. Их место, как правило, лежит на самом дне общества: чернорабочие, обслуга, проститутки, мелкие преступники, тунеядцы, нищие на паперти, курильщики дурмана, пьяницы, насильники.

Это отбросы, отдающие своё время, здоровье и силы на благо города. В лучшем случае — и не более того. Саргузы — не исключение из правил. Наоборот, ярчайший пример. Кто переехал на Барахолку, если доживёт, увидит, как в той же конуре подрастают его внуки. Одноногие, однорукие, занюхавшие обеими ноздрями крысиное дерьмо и тюремную плесень. Участь правнуков аналогична.

Прозябание в тесном аквариуме посреди моря возможностей — это ли называют лучшей жизнью те, кто разменял свою страну на край, где трава зеленее?..

Между тем чужаки являют собой скопище самых голодных и озлобленных страждущих. Отвергнутых новым обществом на всех уровнях правового порядка.

В глазах сытых бюргеров приезжие — самые что ни на есть прокажённые. Люди нижайшего сорта.

Видя благополучие других, чужеземцы не поступятся ни перед кем в надежде урвать хотя бы крошечный ломтик той красивой жизни, которая им не светит. Если надо отобрать, отберут. Если надо убить, убьют. Ради самой короткой, но яркой перспективы.

И всё же, некоторым иммигрантам удаётся поймать удачу за хвост. Выбиться из грязи в князи. Заставить чванливое, чопорное общество считаться с ними.

Такой путь прошёл печально известный Глен Макивер, он же «Маки» — и все прочие, кто стоял у истоков организованной преступной группировки «Тринадцать». Столько их было изначально. А сейчас…

Как правило, всякий иностранец ищет счастья на чужбине, эдакой проекции рая на земле. Большинство из них ждёт рабский труд за гроши. Это простой, честный в одностороннем порядке путь, поддерживающий нищету и сулящий поломанное здоровье, разрушенные судьбы.

Но среди серой массы авантюристов найдутся всегда и те, кто готов сыграть с огнём всего лишь раз — и либо дотла сгореть, либо воссиять, как никогда.

Для Макивера и дюжины других переселенцев из Нирении дорогу в высшую лигу претворяли подпольные кулачные бои. Там они заработали первые лёгкие деньги, ломая лица оппонентам. Скооперировались — и заработали первый капитал.

Не слишком уж много, но и не мало. В самый раз для открытия ростовщической конторы. Драконовские проценты. Людоедские залоги. Хотя всё — под роспись клиентов. А парням, выковавшим из плоти сталь в подземельях на кровавом песке, сложно отказать.

Чревато последствиями.

Так, худо-бедно нарабатывалась недвижимость в Саргузах и окрестностях, захудалые лавки, мелкие предприятия. Основывались банки, где обирали до нитки тех, кого более прозрачные дельцы ни за что бы ни взяли в оборот. Их право, их ошибка.

Но как бы там ни было, сила Тринадцати в совокупности — это золотое правило. Изначально так повелось, но в живых остался лишь Маки. Как так вышло, знает лишь земная твердь под Саргузами, где покоятся кости его первых подельников.

Шли годы, и за Тринадцатью стали выстраиваться целые бригады беспризорников — эдакая «пехота», решавшая все мелкие вопросы с должниками. Группировка встала вровень со всеми прочими, бодаясь за районы, где взимали свою мзду.

Они бы так и плескались в пруду с прочими этническими бандами, коих в Городе с избытком. Участвовали в разборках, устраняли конкурентов, не зная по-настоящему крупных уловов и подлинного влияния.

Всё изменил переполох на рынке ворвани в Западном Аштуме. Был такой кризис лет пятнадцать назад.

Когда обороты с китобойного промысла резко упали, Макивер и компания выкупили несколько саргузских контор за бесценок. Что называется, для галочки.

Было это везение, провидение или холодный расчёт? Не имеет значения.