Декамерон 2
Шрифт:
Открытие новых охотничьих угодий к северу от Шумая выровняло спрос и предложение на китовый жир. И Тринадцать заимели здесь свой, внушительный, общемировой процент. Прибыль взлетела вверх, а вместе с ней — и молодчики.
С тех пор они получили и место в серой политике Ларданского Герцогства. Поговаривали, что Тринадцать вхожи во все кабинеты Акрополя вплоть до саргузского градоначальника. Быть может, и сам феодал с ними вёл деловую переписку.
Но важно другое: ни одна преступная шайка и рядом не валялась. Окольными путями, но Макивер и компания стали здесь
И вот живая легенда стоит прямо перед Альдредом Флэем. Дезертир на фоне рыжего бугая почувствовал себя блекло — ещё пуще прежнего. Может, Маки не обрушит на него золотой кулак своего влияния в обществе, раз то пожирал мор. Но предатель знал: столкновение с Тринадцатью всё меняет. Впредь стоит особенно следить за языком.
— Естественно, — ответил ренегат наконец. — В Городе о Тринадцати глухой прочтёт, слепой услышит.
Фамильярничать, любезничать, расшаркиваться перед бандитом, загубившим сотни душ, Альдред не собирался. Преступников, будь они простыми смертными или чародеями, привык ненавидеть. И совсем неважно, что статус Киафа также делал из него личность далеко не рукопожатную. От криминальных элементов одни проблемы.
Да и от инквизитора никто не ждал попятной. Что законники, что бандиты на дух друг друга не переносили. А между тем чума сближала их, как никогда.
Макивер улыбнулся земляку, довольный его словами. При взгляде на него создавалось впечатление, будто признание общественности не может надоесть, если эту данность выгрызли зубами и ногтями. Бугай тоже глянул на солнце, ползшее к зениту.
«А он, кажется, что-то понимает. Иначе бы не выжил…»
— Куда держишь свой путь, Альдред? — вежливо спросил Маки.
— Иду в сторону Циановых Дворцов, — честно отвечал Флэй. — На север.
У него отсутствовало всякое желание распространяться про госпиталь. Не хотелось давать неудобные ответы на лишние вопросы.
Глен ухмыльнулся.
— Не лучшую дорогу ты выбрал. Убьёшь так полдня только. Если повезет, имею ввиду. Чай, торопишься…
— Я заплутал ночью. Твари загнали меня в район красных фонарей. Вот и пытаюсь выбраться отсюда, пока не поздно, — сдержанно пояснял ренегат.
— Мы тоже, — осклабился Макивер и поглядел на земляка со значением.
Альдред насупился. Глен был вынужден пояснить.
— Этой дорогой ты точно не выйдешь на север. Куда ни плюнь, район красных фонарей обложен бастионами из дворов с четырёхэтажными домами. Тенистая у нас тут местность. И когда солнце перемахнёт зенит, прочувствуешь это на собственной шкуре. Раз уж мы с тобой земляки, я мог бы предложить тебе комнату в нашей гостинице. До вечера, как дождь пойдет. Сервис и девочек не обещаю — их уже тю-тю…
Верзила расхохотался. Дезертир тут же напрягся.
Щедрое предложение. Безмерно щедрое. Да только вот…
Глава 21-3. Шестёрка
«О, нет! С такими, как вы, ребята, я в одном поле и погадить не присяду», — думал ренегат.
Но в то же время и далеко. Пока Альдред медлит, чума планомерно убивает его и обращает в новоявленного упыря.
И быть может, уже этой ночью сознание Флэя отойдет на второй план, уступив разуму роя.
Если не поторопиться, дезертира ждёт поистине печальная участь: лезть на стену от мук в ментальной тюрьме, пока безвольное тело вкушает человечину, пачкая одежку.
Свою мысль, однако, Маки не закончил.
— Да только «Шаньтоу» мы тоже покидаем. Пацаны сбегали, проведали относительно безопасные тропки на север. Там, говорят, безопасно. Никому подыхать здесь по-пустому не охота. И мы пойдём. Вот только надо уладить пару вопросов…
Его намёк повис в воздухе гнетущей паузой. Альдреду ясно дали понять, что его пытаются вовлечь в крайне сомнительную и опасную авантюру. Хуже всего другое: у него нет права отказаться.
Мало того, что перед ним свиту расставил основатель Тринадцати, нетерпящий отказа, так ещё и рыжий верзила прав от и до. Вокруг района красных фонарей полно свежих, высоких зданий, где обосновались рабочие Ремесленного Квартала. В этих местах Альдред никогда не ходил: чересчур далеко от Янтарной Башни. А мыкаться, тыкаясь мордой в углы, как слепой котёнок, нынче чревато.
Ситуация складывалась так, что Глен Макивер уже взял нерадивого ренегата в заложники. Флэй это понимал. А Маки — подразумевал. Про себя дезертир выругался в сердцах, не веря, в какую передрягу вляпывался на ровном месте. Тянуть кота за хвост не стал и спросил прямо:
— От меня что требуется?
Беглец не переставал приятно удивлять. Велат осклабился.
— Вижу, ты не лезешь за словом в карман. Даром что инквизитор. Хорошо. Люблю вести дела с такими людьми. Это особенно важно для предпринимателя вроде меня.
Глен беззастенчиво похлопал Альдреда по предплечью. Легонько, но Флэя ноги удержали еле-еле. Дезертир поморщился от боли: чума как будто проросла в плоть, вызывая жгучую, беспрестанную боль. Каждое касание только усиливало его муки.
— На севере Города градоначальник организовал что-то вроде зеленой зоны. Без больных. Там полно беженцев с юга и востока Саргуз. Абы кого не пускают. И сначала тщательно досматривают, болеет человек или не болеет. Мне с братвой надо туда.
— И в чём проблема? — не понимал Альдред.
— Сам-то как думаешь? — усмехнулся Маки, не скрывая высокомерия. — На проходной трубить надрывно, что мы из Тринадцати? Поросячьим визгом умолять, чтоб позвали бургомистра, и тот нас опознал и пропустил? Нет, родной. Это так не работает.
— Есть варианты?
Макивер вздохнул тяжко.
— Только один. Подорожная грамота. В заражённой части Города этим поставили заниматься не абы кого — Дарио, мать его, Мадонию. Ему решать, кого впускать, кого на рогах катать. Печать всё решает. У проходной ни шагу дальше не пройдёшь, пока не получишь бумаги, будь он неладен! Эти дегенераты другого языка просто не поймут.