Декамерон

Коробов Андрей

Не успел инквизитор и шагу сделать, как за окном промелькнула молния.

Миг — и всё стихло. Во вспышке его тень вытянулась неестественно. Запетляла по багровым пятнам на полу и стенах.

За спиной персекутора загорелся на долю секунды витраж, на котором был изображен символ веры в Противоположности.

Серебристые весы на синем фоне, выстроенном из лепестков стекла. Обрамлены золотым лавровым венком, который, говоря откровенно, подрезали у язычников.

Раз — и небо издало поистине звериный рокот.

Ему

следовало бы испугаться. Но он слишком плотно погружён оказался в думы.

«Я минотавра убил. Что мне эти проклятые тени?..» — подбадривал себя Альдред. Выходило не очень.

И всё же, Флэй пошёл по направлению к лестнице, держа ухо востро. Где-то впереди раздалось бряцание бутылки по полу. Её пнули. Точно. И снова кто-то заходил ходуном, тяжело дыша. В коридоре. Совсем близко.

Самоуверенность как ветром сдуло. Персекутор призадумался: что, если это инквизиторы? Вернее, то, что от них осталось. Менталисты часто использовали печати на ещё живых людях, подчиняя своей воле. Что-то около зомби, но не совсем. Едва ли опасные. Просто наблюдатели, переходить дорогу которым сейчас не следовало.

Альдред молчал — и правильно делал.

Глаза привыкли к темноте. Крадучись, инквизитор направился на звук. Он украдкой заглянул за угол. Успел выцепить взглядом неясный бледный силуэт. Некто скрывался за поворотом. Раз — и исчез, ковыляя дальше.

«Кто ты, мать твою?..»

Его не заметили. А может, не хотели замечать. В любом случае, Флэй увидел в этом преимущество для себя.

Зомби это, марионетка или призрак, вёл себя он сообразно. Не как обычный человек. Плёлся беспечно. Будто спросонья. Сопел время от времени.

Инквизиторскую наружность выдавал лязг миротворческих доспехов, но…

«Что это за запах?.. Похоже на кварц или морской бриз, только с примесью гари…»

Шестое чувство подсказывало: нужно спускаться вниз. Прямо сейчас. Керамбитом этого миротворца так просто не уложить. Любопытство многих сгубило с начала времён. И Альдред рисковал пополнить их ряды. Но не мог противиться соблазну, что посеяло в его душе неведение.

Ему нужны ответы.

Поэтому инквизитор тихо стал красться следом.

Силуэт скрылся в кабинете Верховного Канцеляра. Дверь за собой не затворил.

Преследователь припал к стене. Пытался прислушаться к тишине средь шкафов с делами нерадивых апельсинов. Ничего. Ни единого слова не говорили.

Только шорох. Нескончаемый шорох.

Страх — это звук.

Флэй собрал волю в кулак и занырнул внутрь. В кабинете никого не оказалось. А возня доносилась из помещения уже за ним. В личном архиве дел, которые вёл отец Жермен. Альдред осторожно переступал через перевёрнутую мебель. Старался не наступать на разбросанные по полу бумаги. Зашёл внутрь.

Запетлял между стеллажей. До последнего надеялся, что миротворец откроет ему, кто он теперь на самом

деле. Увы.

Наконец-то персекутор добрался до источника звука. Там, прямо за стеллажом. Он выглянул из-за угла. Как вдруг раздался страдальческий хрип. Залязгали доспехи.

Инквизитор пригляделся и увидел не одного латника, но целых трех. Вели себя они неестественно. Мягко говоря.

Головы их едва можно было разглядеть. Зрелище не из приятных. Всё из-за странных каменных наростов, которые торчали из их лиц и голов. Будто бы друзы кварца — вернее, мориона. То есть, черные. Мертвецки бледная кожа не вселяла доверия.

Особенно омерзительно выглядел именно лысый. На нём странные метаморфозы отразились заметнее всего.

Троица склонилась над трупом. Долговязый. С отпиленной головой. Не Буассар. Тот — просто злобный карлик. Значит, его заместитель. Буч Баллард. Редкостный ублюдок, каких поискать. Но где сам Верховный Канцеляр? Неужели выжил?

«Ч-чего?..»

Миротворцы поедали Балларда. Не ногтями кончались фаланги пальцев, а когтями. Это был чёрный минерал.

Они рвали мертвеца на части, выламывали рёбра. Старательно сковыривали с них остатки плоти. Дрожащими руками впихивали ломтики в рот.

Жадно и неуклюже месили мясо зубами. Чавкали. Кусочки падали на пол. Или в полость, которую раньше занимали кишки.

На лицах — ни удовольствия, ни сознательности. Глаза люминесцировали в темноте, будто их налило фосфором, вызывавшим белёсое свечение. Ни зрачков, ни радужек. Бездушные твари.

От увиденного мутило живот. Не могли они так быстро опуститься до людоедства. Здесь имело место колдовство. И хорошо, если только оно одно. Ему не давали покоя минеральные отростки, пробившиеся прямо сквозь кости черепа.

Этого не может быть. Не может.

Хотя… еще пару дней назад он бы так сказал и в отношении растений-паразитов.

Ясно одно: миротворцы — уже не люди. Но и…

«Не зомби. Не куклы. Это… какая-то… нечисть?»

Почти правда.

Вступать с ними в бой персекутор не собирался. Лишнее это.

Расправиться с тремя амбалами в узком пространстве? Да ни в жизнь!

Лучше улизнуть подобру-поздорову. Дождаться своих. А уж потом — настигнуть. И то, если очень надо будет.

Альдред начал пятиться. Ему так хотелось покинуть этот проклятый кабинет.

Его охватило смятение. Он и не заметил, как намокший от крови пергамент прилип ему к сапогу.

Флэй шаркнул чьей-то давно предрешённой судьбой…

Он встал, как вкопанный. Ощутил поползновения холода вдоль спины.

Миротворцы не могли не слышать его.

Людоеды навострили уши и отвлеклись от Буча Балларда. Альдред приковал к себе их взгляды, хорошо различимые во тьме.

Кто-то из троицы издал звероподобный, протяжный и глухой рык. Он ясно давал понять: пора уносить ноги.