Дела сердечные

Макклеллан Тьерни

— Ну так вот, все поняла? — прервала Барби мои думы. — Ты сама вынудила меня это сделать. Ладно, пошли, надо с этим покончить.

Лично я не видела причин спешить.

— Прошу тебя, Барби! — Я с мольбой вскинула руки.

— Сунь руки в карманы и повернись.

По-моему, я уже упоминала, что терпеть не могу, когда мной командуют. Однако сейчас не мешкала ни секунды. Послушно сунула руки в карманы и повернулась. Но, встретившись глазами с Барби, вновь взмолилась:

— Барби, ради бога, что ты делаешь?

Я

ждала, что она хотя бы потупится. Окажись я на ее месте и натвори столько дел, думаю, с трудом бы выдержала чей бы то ни было взгляд. Однако Барби в упор уставилась на меня, нимало не смущаясь.

Я внутренне содрогнулась. Бог ты мой! Кто эта женщина? Я ведь не раз обедала и ужинала с ней, рассказала ей все про Эда и даже познакомилась с ее родственниками. Неужто я так и не узнала ее по-настоящему?

— Вперед, — велела она, взмахнув пистолетом.

— Барби… — выдавила я. И с отвращением подумала, сколь просительно звучит мой голос. — Ради всего святого, подумай о своих детях. Дженнифер и Шону будет…

Продолжить эту тему мне не удалось. Барби впилась острыми ноготками в мое левое запястье и, ткнув пушкой в бок, рявкнула:

— Заткнись!

Повторять ей не пришлось. Я заткнулась. И выдернула свою руку из ее железной хватки. Чуть выше ладони глубоко пропечатались три малиновых полумесяца.

— А вот это ты зря сделала — приплела сюда моих детей! — прорычала Барби. — Очень зря. За это тебя следовало бы пристрелить на месте!

Я отвлеклась от созерцания запястья и вновь посмотрела на Барби. Непринужденно размахивая пистолетом, она приказала:

— А теперь шевелись. И смотри у меня… Выйдем на улицу и сядем в мою машину.

Я промолчала, но впервые меня захлестнула злость. Ох, до чего ж ненавижу, когда мной командуют. Но что я могла поделать, а? Только глубоко вздохнуть и, как пай-девочка, двинуться к двери.

Глава 17

Забавная штука, но, когда вас держат на мушке, в голове возникают самые странные мысли. Особенно если предстоит пройти через просторный офис и времени на размышления хватает.

Первое, что пришло мне на ум, — как странно выглядит все вокруг. Лишь спустя несколько мгновений я осознала, что изменилось. Все сейчас казалось необычайно четким. Словно где-то в моем мозгу чья-то невидимая рука отрегулировала резкость картинки. Не знаю, может, это какой-то защитный механизм. Когда понимаешь, что скорее всего видишь вещи в последний раз, этот самый механизм включается, дабы обеспечить четкое изображение.

Поскольку я догадывалась, что произойдет, когда мы с Барби покинем агентство, я, разумеется, старалась двигаться как можно медленнее. И, должно быть, слегка перестаралась, поскольку Барби подтолкнула меня стволом и прошипела:

— Пошевеливайся же!

Как вы понимаете, пришлось подчиниться. Когда мы подошли к выходу, в

поле моего зрения снова попал Джарвис, сидевший за столом у двери. Боже… Как же рельефно выступали черты его лица, все до единой! И взгляд, надо сказать, они не радовали. Наш бесстрашный лидер даже улыбался, пока вконец сбитые с толку молодожены заполняли очередной бланк.

В другом конце комнаты я увидела Шарлотту — она все еще просматривала буклеты со скучающей четой средних лет. Повернув голову, я заметила пухлую даму в тренировочном костюме, с которой давеча беседовала Барби. Судя по всему, дамочка устала ее ждать: насупившись, она ерзала на стуле, постукивая по полу кроссовками фирмы "Рибок".

Я уже переступила порог, по-прежнему дивясь, как невероятно отчетливо выглядит все и вся, и тут, сама того не желая, замешкалась.

Барби отреагировала мгновенно:

— Говорю тебе, шевелись! Вперед!

И почему от женщин всегда ждут беспрекословного повиновения? Даже когда ими помыкают другие женщины.

Барби снова ткнула меня своим чертовым пистолетом:

— Живенько!

Так-так, секундочку. Дайте сообразить. Барби велит мне поспешитьнавстречу собственной смерти? Что-то тут не так.

— Скайлер, — едва слышно произнесла Барби, — шевелись.

Машинально я сделала пару шагов вперед, а затем снова остановилась. Мы стояли на виду у всего офиса. Однако, как ни странно, ни единая душа не глянула в нашу сторону. Впрочем, если бы кто и глянул, вряд ли бы это что-то изменило. Барби стояла вплотную ко мне, и невозможно было рассмотреть пистолет в ее руке. Но все равно странно, почему это мы с ней вдруг стали невидимками.

— Вперед! — со злостью повторила Барби.

Я сделала шажок и снова затормозила. Сглотнула слюну, чтобы не скрипел голос, и, собрав остатки мужества, сказала:

— Знаешь, Барби, никуда я не пойду. — И признаться, сама удивилась своей дерзости.

Барби удивилась гораздо больше. Кажется, даже охнула от возмущения.

— Еще как пойдешь! А ну!

Покачав головой, я обернулась и посмотрела на нее. Ничего себе! Похоже, в глазах Барби что-то взрывали.

— Давай, Скайлер! Иди! Быстро! — Она выглядела рассерженной и — впервые за время нашей милой беседы — слегка испуганной. — И без шума, поняла?

Без шума? Тут в голове моей пронеслось сразу несколько мыслей. Первая: неужели Барби в самом деле ждет, что я стану содействовать собственной гибели? Она что, издевается? Или шутит?

И вторая: неужели Барби всерьез полагает, что мне следует облегчить ей задачу? Ведь если разобраться, Барби просит меня спокойненько выйти на улицу, стараясь не привлекать внимания. Чтобы, значит, она отвезла меня в какое-нибудь глухое местечко и начинила пулями.

М-да, похоже, мне и впрямь не по вкусу подчиняться приказам. Да пошла она!..