Делай Деньги
Шрифт:
— Очень хорошо, Игорь.
— Э, вы не могли бы фто-нибудь прокричать, фэр, нет? — подсказал он.
— Что, например?
— О, ну не внаю… мовет: «Они называли… Простите, навывали… профтите… Меня бевумтфем, но это им покажет!!»
— Это не совсем я.
— Нет? — задумался Игорь. — Мовет, тогда фмех?
— А это поможет?
— Да, фэр, — ответил Игорь. — Это поможет мне.
— О, ну ладно, раз ты думаешь, что это поможет, — согласился Хьюберт. Он глотнул из кувшина, которым только что пользовался Игорь и прочистил горло.
— Хах, —
Какой замечательный талант пропадает, подумал Игорь и повернул колесо.
Хлюп!
Даже отсюда, из подвалов, можно было услышать шум деятельности в банковском холле.
Мойст шел, согнувшись под весом ящика банкнот, к раздражению Адоры Белль.
— Почему ты не положишь их в сейф?
— Потому что они все заполнены монетами. В любом случае, нам придется пока что держать их здесь, пока не уладим все.
— По правде ведь просто все дело в успехе и торжестве, так? Твоя победа над золотом.
— Немного, да.
— Ты снова вышел сухим из воды.
— Я бы не совсем так сказал. Глэдис обратилась с просьбой стать моим секретарем…
— Вот тебе совет: не давай ей сидеть у себя на коленях.
— Я серьезно говорю! Она беспощадна! Теперь она, наверное, хочет мою работу! Она верит во все, что читает!
— Ну вот тебе тогда и ответ. Боги милосердные, она меньшая из твоих проблем!
— Каждая проблема — это возможность, — чопорно заявил Мойст.
— Ну, если ты еще раз потревожишь Ветинари, тебе представится выпадающая-раз-в-жизни возможность никогда больше не покупать еще одну шляпу.
— Нет, по-моему, ему нравится небольшое противодействие.
— И ты имеешь хоть какое-нибудь представление, насколько небольшое?
— Нет. От этого я и получаю удовольствие. С последнего рубежа открывается отличный вид.
Мойст открыл хранилище и положил ящик на полку. Она выглядела немного потерянной и одинокой, но он мог распознать удары пресса, в то время как люди мистера Спулса усердно работали, чтобы обеспечить ей компанию.
Адора Белль облокотилась о дверной косяк, внимательно за ним наблюдая.
— Мне говорят, что, пока меня не было, ты делал всевозможные рискованные вещи. Это правда?
— Мне нравится заигрывать с опасностью. Это всегда было частью моей жизни.
— Но ты таким не занимаешься, когда я рядом, — заметила Адора Белль. — Значит, от меня достаточно волнений, так?
Она приблизилась. Этому, конечно, очень помогали и каблуки, но Шпилька могла двигаться, как змея, старающаяся выступать плавной, скользящей походкой, и строгие, обтягивающие и якобы скромные платья, которые она носила, оставляли все воображению, что гораздо разжигающей, чем не оставлять ничего. Предположения и размышления всегда интереснее фактов.
— О чем ты прямо сейчас думаешь? — спросила она. Затем бросила сигаретный окурок и пригвоздила его каблуком.
— О копилках, — тотчас ответил Мойст.
— Копилках?
— Да,
— Ты правда думаешь о копилках?
— Э-э, нет. Я снова заигрываю с опасностью.
— Так-то лучше!
— Хотя ты должна признать, что идея весьма остроум…
Адора Белль схватила Мойста за плечи.
— Мойст фон Липовиг, если ты сейчас же не дашь мне горячий долгий страстный поцелуй… Ай! Здесь внизу есть блохи?
Было похоже на ливень с градом. Воздух в хранилище превратился в золотую дымку. Она была бы красивой, если бы не была такой сильной и тяжелой. Там, куда попадала, пыль остро обжигала.
Мойст схватил Адору Белль за руку и вытащил ее наружу, в то время как несметные крупицы превратились в поток. Снаружи он снял свою шляпу, которая была уже такой тяжелой, что представляла опасность для ушей, и высыпал маленькое золотое состояние на пол. Хранилище уже наполовину наполнилось.
— О нет, — простонал он. — Прямо когда все шло так хорошо…
Эпилог
Белизна, прохлада, запах крахмала.
— Доброе утро, милорд.
Космо открыл глаза. На него сверху вниз смотрело женское лицо, окруженное белым чепчиком.
А, так это сработало. Он знал, что сработает.
— Не хотели бы вы встать? — спросила женщина, отступая. Позади нее была пара плотно сложенных мужчин, тоже в белом. Все было так, как должно было быть.
Он посмотрел на место, где должен был быть целый палец, и увидел обрубок, перевязанный бинтами. Он не вполне мог припомнить, как это случилось, но это было хорошо. В конце концов, чтобы измениться, кроме как получить, нужно еще что-то и отдать. Это хорошо. Так значит, это больница. Это хорошо.
— Это ведь больница, да? — спросил он, садясь на кровати.
— Прекрасно, милорд. Вы, собственно говоря, в палате лорда Ветинари.
Это хорошо, подумал Космо. Я когда-то сделал вклад в палату со смотрителями. Это было очень предусмотрительно с моей стороны.
— Эти люди — телохранители? — спросил он, кивнув в сторону мужчин.
— Ну, они здесь для того, чтобы проследить, чтобы вам не было причинено никакого вреда, — ответила сиделка, — так что, думаю, это так.
В длинной палате были и другие пациенты, все белых одеждах, некоторые из них сидели и играли в настольные игры, какие-то стояли у окна и смотрели из него. Они стояли в одинаковых позах, с руками, сложенными за спиной. Космо некоторое время за ними понаблюдал.
Потом он посмотрел на маленький стол, где два человека сидели друг напротив друга, видимо, по очереди измеряя друг другу лоб. Ему пришлось некоторое время быть очень внимательным, прежде чем он понял, что происходит. Но Лорд Ветинари был не тем человеком, который делает поспешные выводы.