Делай Деньги
Шрифт:
— Вообще-то это довольно легко сделать, — заметил Завкафедрой Беспредметных Изысканий, когда они воззрились на все это. — По крайней мере, мне так сказали, — тоскливо добавил он. — Видимо, если ужать время, можно расширить пространство.
— Как они это делают? — спросил Мойст, уставившись на… структуру, которой являлся Комод Диковин.
— С гордостью сообщаю, что не имею даже смутного представления, — ответил Завкафедрой. — Боюсь, я несколько теряюсь примерно с тех пор, как мы перестали использовать оплывшие свечи. Я знаю, технически это мое отделение, но мне показалось лучшим оставить их в покое. Они
Мойст, если у него и была хоть какая-то картинка в уме, ожидал увидеть Комод. В конце концов, так он и назывался, да? Но то, что заполняло большую часть невозможной комнаты, было деревом, общей формой похожее на древний разросшийся дуб. Причем зимнее дерево — листьев на нем не было. А затем, как только разум уловил знакомую, дружелюбную схожесть, становилось понятно, что на самом деле дерево состояло из выдвижных ящиков. Они оказались деревянными, но от этого было не легче.
Высоко на том, что можно было назвать ветками, волшебники на метлах были заняты кто-знает-чем. Они напоминали насекомых.
— Немного шокирует, когда видите такое в первый раз, не так ли? — раздался дружелюбный голос.
Мойст обернулся и увидел молодого волшебника — по крайней мере, молодого по стандартам волшебников. У него были круглые очки, блокнот с зажимами и сияющее выражение того рода, который говорит: Я наверняка знаю больше, чем вы можете себе представить, но я все равно довольно-таки рад говорить даже с такими, как вы.
— Вы Думминг Тупс, так? — сказал Мойст. — Единственный в университете, кто делает какую-то работу?
Остальные волшебники повернулись, услышав это, а Думминг покраснел.
— Это совсем неправда! На мне такой же вес работы, как и на всех остальных членах преподавательского состава! — возразил он голосом, в котором был легкий намек, предполагавший, что остальные члены преподавательского состава слишком много заботились о весе и слишком мало — о работе. — Я за свои грехи назначен главным в Комодном Проекте.
— Почему? Что вы сделали? — спросил Мойст, не слишком уверенно стоя на ногах на почве грехов. — Что-то еще хуже?
— Э, вызвался принять проект, — ответил Думминг. — И должен сказать, что за последние шесть месяцев мы узнали больше, чем за прошедшие двадцать пять лет. Комод — это воистину поразительный артефакт.
— Где вы его нашли?
— На чердаке, он был засунут за коллекцию сушеных лягушек. Мы думаем, много лет назад люди сдались и перестали пытаться заставить его работать. Конечно, это было в эру оплывших свечей, — поведал Думминг, получив в ответ фырканье от Заведующего Кафедрой Беспредметных Изысканий. — От современной техномантии гораздо больше проку.
— Ну ладно, — сказал Мойст. — для чего оно нужно?
— Мы не знаем.
— Как оно действует?
— Мы не знаем.
— Откуда оно взялось?
— Мы не знаем.
— Ну, похоже, что на этом все, — саркастически произнес Мойст. — О, нет, последнее: что это такое? И позвольте сказать, я сгораю от любопытства.
— Это, возможно, неправильный вопрос, — качая головой, отозвался Думминг. — Технически это, похоже, классический Мешок Содержания, но с n-ным числом отверстий, где n — это количество объектов во одиннадцатимерной
8
36 см — прим. пер.
— Что такое P?
— Это, возможно, неправильный вопрос.
— Когда я была маленькой девочкой, это была просто волшебная коробка, — вмешался мечтательный голос Адоры Белль. — Она была в гораздо более маленькой комнате, и когда ее несколько раз разложили, внутри была нога голема.
— А, да, в третьей итерации — в те дни не могли продвинуться намного дальше. Теперь, конечно, мы можем управлять рекурсией и направленным складыванием, которое действенно снижает побочное ящикование до 0,13 процента, а это двенадцатикратное улучшение за один только прошлый год!
— Это великолепно! — воскликнул Мойст, чувствуя, что это было меньшим из того, что он мог сделать.
— Желает ли Мисс Добросерд вновь взглянуть на объект? — спросил Думминг, понижая голос. У Адоры Белль все еще был рассеянный взгляд.
— Я думаю, да, — ответил Мойст. — Она очень интересуется големами.
— Мы в любом случае на сегодня собирались складываться, — сказал Думминг. — Ничего страшного, если по дороге достанем Ступню.
Он поднял со скамьи большой мегафон и поднес его к губам.
— КОМОД ЗАКРЫВАЕТСЯ ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ, ДЖЕНТЛЬМЕНЫ. ВСЕМ ИССЛЕДОВАТЕЛЯМ ПРОЙТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ, ПОЖАЛУЙСТА. ТАМ ВСТАНЬТЕ ИЛИ КУБОМ СТАНЬТЕ!
— Там встаньте или кубом станьте? — переспросил Мойст, когда Думминг опустил мегафон.
— О, пару лет назад кто-то не обратил внимание на предупреждение и, эм, когда Комод сложился, этот кто-то временно стал диковиной.
— Вы имеете в виду, что он оказался внутри четырнадцатидюймого куба? — ужаснулся Мойст.
— В основном. Послушайте, мы на самом деле будем очень счастливы, если вы никому не расскажете про комод, спасибо. Мы знаем, как им пользоваться — ну, мы так думаем, но, может быть, это не тот способ, которым им предполагалось пользоваться. Мы не знаем, зачем он нужен, как вы это сказали, или кто его соорудил, или даже эти ли вопросы вообще нужно задавать. В нем ничего не превышает четырнадцати квадратных дюймов, но мы не знаем, почему это так или кто решает, что вещи являются диковинными, и мы определенно не знаем, почему в нем нет ничего розового. Это все очень смущает. Я уверен, что вы умеете хранить секреты, мистер Липовиг?
— Вы поразитесь, насколько.
— О? Почему?
— Это неправильный вопрос.
— Но вы знаете кое-что весьма важное о Комоде, — заявила Адора Белль, очевидно, очнувшись. — Вы знаете, что он собран не для девочки в возрасте между четырьмя и, м-м, одиннадцатью годами, или не ею самой.
— Откуда это мы такое знаем?
— Нет розового. Поверьте мне. Никакая девочка в таком возрасте не обойдется без розового.
— Вы уверены? Это замечательно! — воскликнул Думминг, делая пометку в своем блокноте. — Это определенно ценное знание. Ну что ж, давайте тогда достанем Ступню?