Делай Деньги
Шрифт:
— Так много подкупов, сэр. Он не будет счастлив, когда выяснит, и я не рискнул бы планировать менее тугие сроки для точной замены.
— Да. Я вижу.
Космо вновь снял перчатку и посмотрел на руку. Теперь на пальце, казалось, появился зеленоватый оттенок, и ему стало интересно, не было ли в составе кольца меди. Но розовые, почти красные прожилки, бегущие по руке, выглядели очень здоровыми.
— Да. Достаньте трость, — пробормотал он, поворачивая руку, чтобы поймать свет ламп. Вот странно, он не чувствовал никакого тепла на пальце, но
Он так ясно мог видеть будущее. Ботинки, шапочка, кольцо, трость… Несомненно, как только он заполнит сокровенное пространство, занимаемое Ветинари, этот жалкий человек будет чувствовать себя все слабее и все больше сбитым с толку, и он будет путаться и совершать ошибки…
— Позаботьтесь об этом, Стукпостук, — сказал он.
Хэвлок, Лорд Ветинари, сжал переносицу. Это был долгий день и явно будет долгий вечер.
— Я думаю, мне необходима минута отдыха. Давайте покончим с этим, — сказал он.
Драмнотт подошел к длинному столу, на котором в это время дня располагались копии нескольких изданий „Таймс“, поскольку его светлость интересовался отслеживанием того, что, по мнению людей, происходит.
Ветинари вздохнул. Люди все время рассказывали ему разные вещи. Множество людей рассказывало ему разные вещи в последний час. Они рассказывали ему разные вещи по всевозможным причинам: чтобы получить некоторую репутацию, чтобы получить сколько-то денег, в качестве услуги за услугу, из злого умысла, чтобы нанести ущерб или, что подозрительно, из-за открыто заявленной заботе об общественной пользе. Что из этого получалось в итоге было не информацией, а тысячеглазым комком маленьких, извивающихся слухов и домыслов, из которых кое-какая информация могла быть с осторожностью извлечена.
Секретарь положил перед ним газету, аккуратно развернул на нужную страницу и место, которое было занято квадратом, наполненным множеством квадратиков поменьше, в некоторых из них были числа.
— Сегодняшний „Джикан Но Муда“, сэр, — сказал он. Ветинари за несколько секунд пробежался по газете взглядом, а потом передал ее обратно.
Патриций закрыл глаза и еще пару секунд побарабанил пальцами по столешнице.
— Хм… 9 6 3 1 7 4 — Драмнотт быстро принялся записывать, когда потекли и, в конце концов, иссякли цифры, — 8 4 2 3. И я уверен, что они уже использовали это в прошлом месяце. В понедельник, я думаю.
— Семнадцать секунд, сэр, — сказал Стукпостук, его карандаш все еще догонял сказанное.
— Ну, это был тяжелый день, — отозвался Ветинари. — И в чем смысл? Числа легко перехитрить. Они в ответ хитрить не могут. Вот люди, которые составляют кроссворды, действительно загадочные. Кто бы мог подумать, что „писдксы“ — это древнеэфебские вырезанные из кости иглодержатели?
— Ну, вы, сэр, конечно, — ответил Стукпостук, аккуратно выравнивая документы, — и Смотритель Эфебских Древностей в Королевском Музее Искусств, „Головоломщик“ из „Таймс“ и мисс Грэйс Спикер, которая держит зоомагазин в Ступенях Пелликул.
— Мы должны
— Действительно, сэр. Я запишу.
— Кстати, я рад слышать, что ваши новые ботинки прекратили скрипеть.
— Спасибо, сэр. Они хорошо разносились.
Ветинари задумчиво вгляделся в документы дня.
— Мистер Бент, мистер Бент, мистер Бент, — произнес он. — Таинственный мистер Бент. Без него Королевский банк окажется в куда больших неприятностях, чем был. А теперь, когда его нет, банк рухнет. Он вертится вокруг Бента. Бьется в такт его пульсу. Старик Роскошь боялся его, я уверен. Он говорил, что думал, что Бент был… — Ветинари остановился.
— Сэр? — спросил Стукпостук.
— Давайте просто примем факт, что он, во всех смыслах, доказал, что является образцовым горожанином, — сказал Ветинари. — Прошлое — опасная страна, не так ли?
— На него нет папки, сэр.
— Он никогда не привлекал к себе внимания. Все, что я точно знаю о нем — это то, что он прибыл сюда ребенком, на повозке, принадлежащей неким путешествующим счетоводам…
— Что, как жестянщики и предсказатели? — спросил Мойст, пока кэб трясся на пути по улочкам, которые становились все уже и темнее.
— Полагаю, можно и так сказать, — отозвалась мисс Дрэйпс с легким оттенком неодобрения. — Они многое делают, знаете ли, объезжают все вокруг вплоть до самых гор, ведут расчеты небольших дел, помогают людям с налогами, все такое. — Она прочистила горло. — Целыми семьями. Должно быть, это чудесная жизнь.
— Каждый день — новый гроссбух, — серьезно кивнув, сказал Мойст, — а по вечерам они пьют пиво и счастливо смеющиеся счетоводы танцуют Польку Двойной Бухгалтерии под звуки аккордеонов…
— Правда? — нервно спросила мисс Дрэйпс.
— Я не знаю. Приятно так думать, — ответил Мойст. — Ну, по крайней мере, это что-то объясняет. У него, очевидно, было много стремлений. Полагаю, всем, на что он мог надеяться на дороге — это добиться разрешения управлять лошадью.
— Ему было тринадцать, — сказала мисс Дрэйпс и громко высморкалась. — Это так грустно.
Она повернула заплаканное лицо к Мойсту.
— В его прошлом есть что-то ужасающее, мистер Липопшик. Говорят, однажды в банк пришли какие-то люди и спросили…
— Приехали, Пансион миссис Торт, — резко натянув поводья, сообщил кучер. — С вас одиннадцать пенсов и не просите меня ждать, потому что глазом не успеешь моргнуть, а уже подставят под лошадь кирпичи и сопрут подковы.
Дверь пансиона открыла самая волосатая женщина, которую когда-либо видел Мойст, но в районе Улицы Вязов вы учились не принимать в расчет вещи подобного рода. Миссис Торт была известна сговорчивостью с новенькими в городе немертвыми, давая им безопасное и понимающее прибежище, пока они не будут в состоянии встать на ноги, сколько бы их не было.