Делай Деньги
Шрифт:
— Миссис Торт? — сказал он.
— Мама в церкви, — ответила женщина. — Она велела вас ждать, мистер Липовиг.
— У вас здесь проживает мистер Бент, я уверен?
— Банкир? Седьмая комната на втором этаже. Но я не думаю, что он у себя. Он ведь не попал в беду, нет?
Мойст объяснил ситуацию, все это время замечая, как в тени позади женщины приоткрывались двери. В воздухе резко пахло дезинфицирующим средством — миссис Торт верила в то, что чистоте можно доверять больше, чем благочестию и, кроме того, без острого аромата хвои половина постояльцев обезумела бы от запаха
А в середине всего этого находилась тихая, невыразительная комната мистера Бента, главного кассира. Женщина, которая представилась Людимллой, очень неохотно их впустила, открыв дверь хозяйским ключом.
— Он всегда был хорошим постояльцем, — сообщила она. — Никогда ни малейших неприятностей.
Один беглый взгляд охватывал сразу все: узкую комнату, узкую кровать, одежду, аккуратно развешанную по стенам, крошечный кувшин и таз, несообразно огромный гардероб. Жизнь накапливает беспорядок, но жизнь мистера Бента — нет. Если, конечно, он не был весь в гардеробе.
— Большинство ваших долговременных постояльцев — неж…
— …Альтернативно живы, — резко перебила Людмилла.
— Да, конечно, так что мне интересно, почему… Мистер Бент решил остановиться здесь.
— Мистер Липовик, на что вы намекаете? — воскликнула мисс Дрэйпс.
— Вы должны признать, что это довольно неожиданно, — сказал Мойст. И, поскольку она и так уже достаточно сходила с ума, он не добавил „Мне не нужно ни на что намекать. Оно само собой намекается. Высокий. Мрачный. Приходит до рассвета, уходит после заката. Мистер Непоседа на него рычит. Одержимый счетовод. Помешан на деталях. От него на вас находит некоторое ощущение жути. Спит в длинной узкой кровати. Живет у миссис Торт, где зависают вампиры. Не так уж сложно соединить все точки“.
— Дело ведь не в человеке, который приходил сюда той ночью, ведь нет? — спросила Людмилла.
— Это который?
— Не назвал своего имени. Просто сказал, что он друг. Весь в черном, с черной тростью с серебряным черепом на ней. Мама сказала, вульгарщина. Хотя, — добавила Людмилла, — она это почти про всех говорит. У него была черная карета.
— Ну уж точно не Лорд Ветинари?
— О, нет. Мама целиком и полностью его поддерживает, только думает, что ему стоит вешать больше народу. Нет, мама сказала, что этот был довольно тучным.
— О, правда? — произнес Мойст. — Ну, спасибо, мэм. Возможно, нам пора идти. Кстати, нет ли у вас, случаем, ключа к этому гардеробу?
— Нет никакого ключа. Он повесил на шкаф новый замок много лет назад, но мама не жаловалась, потому что от него никогда не было никаких неприятностей. Это один из тех волшебных, которые продают в Университете, — продолжила Людмилла, пока Мойст изучал замок. Беда с проклятыми волшебными замками была в том, что ключом может быть что угодно — от слова до прикосновения.
— Довольно странно, что он вешает всю одежду на стены, не так ли? — заметил он, выпрямляясь.
Людмилла посмотрела с неодобрением.
— Мы здесь не употребляем слово „странно“.
— Альтернативно нормально? —
— Это сойдет, — в глазах Людмиллы вспыхнул предостерегающий огонек. — Кто может сказать, кто в этом мире по-настоящему нормален?
Ну, кто-нибудь, чьи ногти в минуту раздражения заметно не удлиняются, будет явным кандидатом, подумал Мойст.
— Ну, нам стоит вернуться в банк, — сказал он. — Если мистер Бент объявится, прошу, скажите ему, что люди его ищут.
— И он им небезразличен, — быстро вставила мисс Дрэйпс, а потом приложила ладонь ко рту и покраснела.
Я просто хотел сделать деньги, подумал Мойст, ведя дрожащую мисс Дрэйпс назад к месту, где осмеливались появляться экипажи. Я думал, жизнь банкира — это прибыльная скука, подчеркнутая большими сигарами. Вместо этого она обернулась альтернативно нормальной. Единственное по-настоящему разумное существо здесь — это Игорь, и, может быть, еще репка. И то насчет репки я не уверен.
Он высадил всхлипывающую мисс Дрэйпс у ее жилища в Приветственном Мыле, с обещанием дать ей знать, если пропавший мистер Бент раскроет свое укрытие, и направил кеб дальше в банк. Ночные охранники уже прибыли, но несколько служащих все еще слонялись поблизости, очевидно, не в состоянии примириться с новой реальностью. Мистер Бент был неизменным и постоянным, как колонны.
Космо приезжал его увидеть. Это вряд ли был неслужебный разговор.
А чем это было? Угрозой? Ну, никому не нравится быть избитым. Но, возможно, здесь было нечто более изощренное. Может быть, это было „мы скажем людям, что ты вампир“. На что разумный человек ответил бы „Засунь это туда, где солнце не светит“. Двадцать лет назад это было бы угрозой, но сегодня? В городе было достаточно вампиров, чертовски нервных, носящих Черную Ленту, чтобы показать, что они дали обет, и, в общем и целом, успешно управляющихся со своей, за неимением лучшего слова, жизнью. В большинстве своем люди просто приняли это. День за днем проходили без бед, и ситуация стала рассматриваться как нормальная. Альтернативно нормальная, но все-таки нормальная.
Ладно, мистер Бент умалчивал о своем прошлом, но едва ли оно касалось темы вил и факелов. Ради всего святого, он сорок лет сидел в банке, занимаясь расчетами.
Но, может быть, он видел это по-другому. Ты измеряешь здравый смысл линейкой, а другие люди меряют его картошкой.
Он не слышал приближения Глэдис. Он просто обнаружил, что она стоит позади него.
— Я Очень Беспокоилась За Вас, Мистер Липовиг, — прогрохотала она.
— Спасибо, Глэдис, — осторожно отозвался он.
— Я Сделаю Вам Сэндвич. Вам Нравятся Мои Сэндвичи.
— Это очень любезно с твоей стороны, Глэдис, но скоро ко мне наверху за ужином присоединится мисс Добросерд.
Сияние в глазах голема на мгновение притихло, а затем разгорелось ярче.
— Мисс Добросерд.
— Да, она была здесь этим утром.
— Дама.
— Она моя невеста, Глэдис. Я так думаю, она тут довольно долго будет.
— Невеста, — повторила Глэдис. — А, Да. Я Читала Двадцать Маленьких Советов, Чтоб Ваша Свадьба Прошла Как По Маслу.