Делай деньги!
Шрифт:
Он разгладил бумажку.
И ночные вылазки тоже нужно прекращать. Разве это разумно? Разве так себя ведут взрослые люди? Разве он пешка Витинари? Нетушки!
Что-то шевельнулось в его памяти. Мокриц встал из-за стола и подошел к картотеке, которую обычно избегал всеми правдами и неправдами. Под заголовком «Марки» он нашел небольшой отчет двухмесячной давности от Стэнли, главного по маркам. В нем вкратце отмечалось, что неизменно большим спросом пользуются долларовые и двухдолларовые марки, и их продажи превышают даже прогнозы Стэнли. Может, марочные деньги были в более широком употреблении, чем он думал. В конце
Раздался деликатный стук в дверь, и вошла Глэдис. С большой осторожностью она несла тарелку тончайших сэндвичей с ветчиной, какие умела делать только Глэдис: положить ветчину между двумя ломтями хлеба и со всей силы прижать ручищей размером с лопату.
– Я Догадалась, Что Ты Не Успел Пообедать, Почтмейстер, – пророкотала она.
– Спасибо, Глэдис, – отозвался он и мысленно встряхнулся.
– Лорд Витинари Внизу, – продолжала Глэдис. – Говорит, Что Не Торопится.
Мокриц застыл, не донеся сэндвич до рта:
– Он здесь?
– Да, Господин Фон Липвиг.
– И ходит тут сам по себе? – спросил он с нарастающим ужасом.
– В Настоящий Момент Он В Отделе Слепых Писем [2] , Господин Фон Липвиг.
– Что он там делает?
– Читает Письма, Господин Фон Липвиг.
«Не торопится, – мрачно подумал Мокриц, – как же. Ну, тогда доем сначала сэндвичи, которые мне приготовила добрая тетя голем».
– Спасибо, Глэдис, – сказал он.
Когда она ушла, Мокриц достал из ящика стола щипчики, вскрыл свой сэндвич и извлек из мяса мелкие косточки, раскрошившиеся под бронебойной рукой Глэдис.
2
Изобретение, которым Мокриц особенно гордился. Жители Анк-Морпорка подходили к написанию писем с простодушием, которое в общих чертах сводилось к следующему: раз я знаю, что имею в виду, то и вы должны. В результате привычным делом для Почтамта были письма, адресованные «маиму брату Джонну, он высокий и у моста» или «гаспаже Смит, здаров, Сестры Долли». Светлые и иногда пугающе острые умы, работающие в отделе слепых писем, с радостью разгадывали эти головоломки, а в обеденный перерыв играли в шахматы в уме.
Прошло минуты три, когда голем снова объявилась и терпеливо встала у его стола.
– Да, Глэдис?
– Его Светлость Изволит Напомнить, Что Он Все Еще Не Торопится.
Мокриц бросился вниз, где лорд Витинари действительно расположился в отделе слепых писем, положив ноги на стол, с пачкой писем в руке и улыбкой на устах.
– А, Липвиг, – сказал он, помахивая перепачканными конвертами. – Увлекательнейшая вещь! Лучше кроссвордов! Мне вот это нравится: «Рыглк каторыии черз патеку». Я подписал внизу правильный адрес. – Он протянул конверт Мокрицу.
Он написал: «К. Свистун, пекарь, Свинячий Холм, 3».
– В городе три пекарни, которые находятся в непосредственной близости от аптек, – сказал Витинари. – Но только Свистун печет эти недурственные рогалики, которые выглядят, к сожалению, так, словно собака сделала свои дела у тебя на тарелке и умудрилась плюхнуть сверху глазури.
– Прекрасная работа, сэр, – проблеял Мокриц.
Из угла комнаты за Витинари с благоговейным смятением наблюдали Фрэнк
– Я считаю, весь секрет в том, чтобы поставить себя на место автора, – продолжал Витинари, разглядывая конверт, заляпанный грязными отпечатками и остатками чьего-то завтрака. – Иногда это место может оказаться самым неожиданным.
– Фрэнк и Дэйв успешно расшифровывают пять из шести, – сказал Мокриц.
– Они сущие волшебники, – ответил Витинари. Он повернулся к ребятам, которые нервно улыбнулись и попятились назад, прячась за улыбки, которые остались неловко висеть в воздухе. – Но мне кажется, пришло время их обеденного перерыва.
Ребята посмотрели на Стукпостука, разливавшего чай по чашкам.
– Где-нибудь не здесь? – предложил Витинари.
Ни одна экспресс-доставка не перемещалась с большей скоростью, чем Фрэнк и Дэйв. Когда дверь за ними захлопнулась, Витинари продолжил:
– Как тебе банк? Какие будут мысли?
– Да я лучше палец в мясорубку засуну, чем свяжусь с семьей Шиков, – ответил Мокриц. – Я бы, конечно, что-нибудь придумал, и монетному двору нужна хорошая встряска. Но управлять банком должен тот, кто понимает в банках.
– Те, кто понимает в банках, довели его до нынешнего состояния, – парировал Витинари. – Я стал правителем Анк-Морпорка не потому, что понимаю город. Как и в случае с банками, город до обидного просто понять. Я остаюсь его правителем потому, что научил город понимать меня.
– И я понял вас, сэр, когда вы говорили что-то такое об ангелах, помните? Ну, так это сработало. Я перевоспитался и буду вести себя сообразно.
– Даже золотистая цепочка – не предел? – спросил Витинари, когда Стукпостук подал ему чашку чая.
– Вот именно!
– Ты произвел хорошее впечатление на госпожу Шик.
– Она назвала меня отъявленным проходимцем!
– От Тилли это более чем похвальные слова, – сказал Витинари и вздохнул. – Что ж, раз ты перевоспитался, не могу же я тебя заставить… – Он замолчал, когда Стукпостук наклонился и зашептал ему что-то на ухо, и потом продолжал: – …то есть, естественно, я могу тебя заставить, но в этом случае не стану этого делать. Стукпостук, запиши, пожалуйста. «Я, Мокриц фон Липвиг, ответственно заявляю, что не имею желания или намерения управлять или принимать участие в управлении любым банком города Анк-Морпорк, предпочитая вместо этого трудиться на благо дальнейшего усовершенствования Почтамта и семафорной системы». Оставь место для подписи господина фон Липвига и для даты. Далее…
– Подождите, зачем обязательно… – начал было Мокриц.
– …с новой строки: «Я, Хэвлок Витинари и т. д., подтверждаю, что действительно имел с господином фон Липвигом разговор касательно будущего анк-морпоркской банковской системы и принимаю выраженное им желание продолжать нести службу на Почтамте. Претензий к нему не имею и препятствовать ему не намерен». Место для подписи и так далее. Спасибо, Стукпостук.
– Но к чему все это?.. – спросил Мокриц.
– «Правда» почему-то решила, что я собираюсь национализировать Королевский банк, – сказал Витинари.