Дельцы
Шрифт:
— Всю сумму! — воскликнул Монтегю.
Офицер пожал плечами.
— А в один прекрасный день старый Гаррисон взбудоражил страну речью в поддержку протекционистской реформы, выдвинутой президентом. На другой же день юристу было приказано снизить приблизительно на семьдесят пять процентов возмещение убытков, которое все же присудили Гаррисону.
— А затем, — прибавил Бейтс, — явился Робертс из Питтсбурга, подкупил руководство демократической партии в конгрессе,
Бейтс откинулся на спинку стула.
— Как видите, тема не особенно приятная для послеобеденной беседы, сказал он, — но меня она не может не волновать. Вот как создается все то, что вы здесь видите. — И он указал на празднично разодетых прохожих. Женщины, швыряющие деньги на туалеты и бриллианты, и мужчины, разрывающие страну на части, чтобы добыть эти деньги. Вам скажут, что эти праздные богачи губят только самих себя, ведя нездоровый образ жизни. Но это не так: они везде распространяют заразу. Не правда ли, мистер Монтегю?
— Вполне с вами согласен, — ответил Аллан.
— Взгляните на города Новой Англии, — сказал Бейтс, — и на их население. Те, у кого было хоть сколько-нибудь энергии, давно уже переселились на запад. А оставшиеся все безвольны. Разве это не видно? Всюду, где появляются эти богачи, ищущие наслаждений, мужчины становятся содержателями домов терпимости и лакеями, женщины — горничными и проститутками.
— Их учат, учат брать взятки! — добавил лейтенант.
— Все, что еще оставалось у местного населения, продается с торгов, сказал Бейтс. — В политическом отношении нет более испорченного уголка во всех Соединенных Штатах, чем штат Род-Айленд. Это всем известно, и в этом нетрудно убедиться. В день выборов вы можете покупать здесь голоса с такой же легкостью, как селедку. Здесь вы не почувствуете ни малейшего стремления к каким-либо демократическим реформам, ни малейших проблесков перемен.
— Вы нарисовали очень мрачную картину, — сказал Монтегю.
— Да, я стал желчным, — ответил Бейтс, — но я не всегда такой, стараюсь держать язык за зубами и беречь себя. Мы, газетчики, как вам известно, постоянно находимся за кулисами событий и наблюдаем, как кукол набивают опилками. Мы вынуждены жить в этом мире, и некоторым из нас это не по вкусу, могу вас уверить. Но мы бессильны что-нибудь сделать.
Он пожал плечами.
— Я теряю уйму времени на сбор фактов, а моя газета в девяти случаях из десяти отказывается
— Думается, вы бросите это занятие, — сказал лейтенант.
— А что я могу еще делать? — возразил репортер. — Я собираю факты, и когда дело доходит до взрыва, то пытаюсь оповестить об этом публику. Мне нравится моя работа, ибо я не могу не верить, что, если народ узнает правду, он рано или поздно скажет свое слово. Когда-нибудь появится человек с чистой совестью, который не пойдет на сделки. Не так ли, мистер Монтегю?
— Да, — ответил Аллан, — я надеюсь.
17
Лето кончалось. В последних числах августа Алиса приехала на несколько дней в Нью-Йорк. Ей нужно было сделать кое-какие покупки перед отъездом к Прентисам в горы Адирондак.
Это была новая причуда высшего общества. В дикой местности построили комфортабельные виллы, где светские дамы и господа наслаждались жизнью среди природы, пользуясь, однако, всеми благами цивилизации.
Для этого необходимы были охотничьи костюмы, альпинистское снаряжение, короче говоря, все очень экстравагантное и потому дорогое.
Монтегю это напомнило рассказ о миссис Виви Паттон. Ее муж жаловался на то, что она покупает слишком дорогое платье, и попросил одеваться попроще. «Хорошо, — сказала она, — я сейчас же накуплю себе уйму простых нарядов».
Один из вечеров Алиса провела дома и посвятила его кузену.
— Мне кажется, Аллан, — сказала она, — что Гарри Куртис собирается сделать мне предложение. Я думаю, тебе следует это знать.
— Я это предполагал, — заметил Монтегю с улыбкой.
— Гарри кажется, что ты его недолюбливаешь, так ли это?
— Нет, — ответил Монтегю, — не совсем так.
Он пытался найти подходящее выражение.
— Я не понимаю, в чем здесь дело, — продолжала Алиса, — ты считаешь, что мне не следует за него выходить?
Монтегю взглянул на нее.
— Скажи мне, ты твердо это решила?
— Нет, — ответила она, — я еще подумаю.
— Я просто хочу сказать, что если ты решила, то мое мнение, разумеется, ничего уже не значит.
— Я хочу, чтобы ты мне рассказал, что произошло между вами! воскликнула девушка.
— Дело только в том, — сказал Монтегю, — что Куртис не очень чистоплотен в делах. Но с какой стати его обвинять, если и другие поступают так же.
— Но ведь он должен зарабатывать себе на жизнь, — заметила Алиса.
— Конечно, — ответил Монтегю, — и если он женится, то ему придется зарабатывать еще больше. Но тогда его все глубже будет засасывать коррупция.