Делец платит наличными
Шрифт:
Даже такое благородное дело, как экология, стало в его руках средством извлечения «черного нала» из еще работающих в области предприятий.
Руслан Архипович Коровин быстро понял, что Максим - очень способный работник, а ерундовый срок за мошенничество, который было проще простого получить в перестроечные времена владельцу кооператива, можно было списать на грехи молодости.
Номенклатурный эколог устроил Сапожникова в структуру при местном авиазаводе, которая вскоре отпочковалась и, обретя вывеску
Более того, вскоре дочь Коровина Елена и Максим поженились.
Коровин был поставлен перед фактом и решил, что лучше не спорить - его дочка отличалась характером взбалмошным и мстительным, - а разумнее продвинуть зятя на еще одну ступеньку карьерной лестницы, обеспечив, тем самым, благополучие молодой семьи.
Но Коровин был тертым калачом и на всякий пожарный случай держал Сапожникова на очень коротком поводке, время от времени давая ему понять, что без тестя Максим - пустое место.
Пару раз он даже поступился собственной выгодой, только бы не дать зятю обрести такую степень самостоятельности, чтобы тот смог обходиться в дальнейшем без протекции всесильного тестя.
И вот, когда Максим дерзнул поинтересоваться у своей супруги насчет присутствия ее автомобиля в пригородном лесочке, та пришла в такую ярость, что Сапожников не на шутку испугался.
Обычно Елена предпочитала не вмешиваться в деловую сферу жизни своего мужа - ее вполне устраивало положение домохозяйки.
Впрочем, это не определение образа жизни, а всего лишь термин.
Дом и дети находились на попечении целого штата домработниц и гувернанток, а сама Елена проводила большую часть своего времени в косметических салонах и на курортах Средиземного моря.
Но в этот проклятый вечер Елену Сапожникову словно бы подменили.
Услышав вопрос мужа, она прикрыла глаза, словно бы собираясь с силами после нанесенного ей оскорбления и заявила буквально следующее:
– Если ты хоть еще раз будешь лезть в мои дела, я пожалуюсь отцу и ты снова вернешься туда, откуда вышел два года назад.
После этих жестоких слов Елена удалилась в свою спальню и не появлялась перед глазами своего супруга до следующего утра.
Зато на другой день Елена вела себя так, как будто накануне вечером ничего такого особенного между ними не произошло.
Напуганный Максим решил, что так тому и быть, хотя неприятный осадок остался.
Сапожников на всякий случай убедил себя в том, что эта угроза вырвалась у нее случайно и Елена даже отчасти чувствует себя виноватой, хотя этого и не скажешь по ее внешнему облику и поведению.
– Впрочем, я сделал одну глупость, - добавил Максим.
– Кажется... Ладно, я не хочу больше об этом говорить. Давай лучше выпьем.
И плеснул себе водки.
Я выслушал этот резанувший
С одной стороны, нельзя было не пожалеть своего приятеля.
А с другой, как ни крути, выходило, что Максим сам был во всем виноват.
Не стоило, ну не стоило ему соглашаться на покровительство, и уж тем более не стоило жениться на дочери своей «крыши».
По мне так уж лучше не хватать звезд с неба, но быть независимым человеком.
Разумеется, я не стал говорить этого вслух, а ограничился сочувственными фразами насчет непредсказуемости женского характера.
На десерт предложили какое-то химическое мороженое, на которое я даже смотреть не мог - с детства не переношу молочных продуктов.
А Максим, не поморщившись, поглотил всю башню пломбира ядовито-желтого цвета.
«Пожалуй, ему действительно херово, - думал я, глядя как Сапожников механически уплетает ложку за ложкой всю эту гадость.
– Если человек не чувствует вкуса еды, то ему надо помочь».
Но тут я был бессилен.
Если бы дело касалось финансовой или политической сферы - нет проблем.
Вернее, проблем не стало бы, возьмись я за дело со своей энергией и связями.
А вот разруливать чужие семейные дрязги - эта деятельность уже на любителя, каковым, надо заметить, я отнюдь не являюсь.
Договорившись встретиться на другой день и поболтать - Максим пригласил меня в гости поужинать, - мы расстались заполночь.
Я тешил себя мыслью, что тот объем работы, который навалится завтра на Максима - ведь ему придется курировать все свои филиалы в Европе, - отобьет у него охоту переживать по пустякам.
«Труд освобождает», - вспомнил я фразу какого-то древнего философа.
Впрочем, нет, кажется, этот лозунг висел на воротах Освенцима...
Ну да это детали.
А наутро на работе меня поджидал крайне неприятный сюрприз.
Только я переступил порог родной конторы, как вице-президент «Ледокола» - так называется торгово-промышленная ассоциация, которую я возглавляю - сообщил мне ошеломляющую новость.
Я велел собрать команду и через час мы начали обсуждение создавшейся ситуации.
Созданная мной торгово-промышленная ассоциация «Ледокол» в последнее время пыталась расширить круг своей деятельности.
Мы брались и за строительство и за разработку полезных ископаемых.
Особенно, конечно, нас интересовала нефть, за неимением в наших недрах золота и алмазов. Не говоря уже о радии и плутонии.
«Черного золота», по правде говоря, в нашей землице было не так уж и много, но, тем не менее, игра все равно стоила свеч.
Сначала «Ледокол» немного занимались поставками оборудования, а в последнее время планировали вложиться в переработку.