Делец платит наличными

Хрусталев Игорь

Наконец, Коровин стал прощаться.

Уже в прихожей, накинув плащ и подавая мне вялую руку, Руслан Архипович поинтересовался, как обстоят дела в «Ледоколе».

– Прекрасно, - отозвался я.
– Сплошь фильтры да биотуалеты. Скоро переведем автопарк на солнечные аккумуляторы, если администрация будет ежедневно разгонять тучи над городом.

Моя шутка возымела успех.

Коровин долго отсмеивался, кутая шею в шарф и напоследок снова протянул мне руку.

С уходом Руслана Архиповича мне даже стало

как-то легче дышать.

Елена и Максим сразу же оживились и мы дружно уселись за стол, который уже был накрыт в соседней комнате возле камина.

Я знал, что повар Сапожниковых раньше обслуживал дачу первого секретаря обкома партии и смог убедиться, что за прошедшие годы этот профессиональный кулинар не утратил своего мастерства.

Хозяйка дома выглядела раскованной и легкомысленной. Елена Руслановна Сапожникова за столом без умолку верещала (приезд в наш город столичного модельера с его коллекцией осенней одежды; выставка азиатских тканей в Санкт-Петербурге, откуда Сапожникова привезла образцы; погода в Марокко - брать ли с собой зонтик, и если да, то от дождя или от солнца).

Максим же на фону супруги выглядел довольно бледно - отвечал невпопад, уронил на пол кусок курятины и пролил вино на скатерть.

Когда хозяйка дома отправилась варить кофе - эту обязанность она никому не доверяла, - я вопросительно посмотрел на Максима.

– Я сделал одну опасную глупость, - ответил он, отбрасывая в сторону смятую салфетку.
– Извини, что я докучаю тебе своими проблемами, но мне просто больше не к кому обратиться.

– Что такое?

– Помнишь, я говорил тебе про серый «форд» моей жены, который приметил в лесочке на двести первом километре?
– шепотом произнес Максим.

– Конечно, помню, - тихо отозвался я.
– Эта история получила какое-то развитие?

– В том-то и дело, что нет, - еле слышно сказал Максим.

При этом он опасливо оглянулся на дверь - Елена уже вкатывала в гостиную прямоугольный столик с дымящимися чашками.

– Сегодня мы пьем кофе без кофеина, - объявила она, усаживаясь за стол.
– Больше одной дозы принимать не рекомендуется.

– А что будет, если все же перебрать?
– поинтересовался я.

– Попробуй рискнуть, - рассмеялась Елена.
– Ты не забыл дома страховой полис? Ведь придется вызывать «скорую помощь».

Напиток, разлитый в малюсенькие чашечки на полтора глотка каждая, действительно, обладал совершенно убойным действием.

Сразу же после приема внутрь по жилам разливался теплый веселый пожар и хотелось немедленно жить, любить и работать, причем одновременно.

– Невероятно!
– похвалил я хозяйку.
– Это почти гипноз. Никогда не думал, что простой кофе может так на меня подействовать.

– Гипноз?
– усмехнулся Максим.
– Никогда бы не подумал, что Делец верит в подобную чепуху. Смотри,

не проговорись об этом журналистам.

Как вы понимаете, «Делец» - это мое прозвище в определенных кругах.

Когда я начинал свою карьеру, бизнесменов в городе было раз-два и обчелся.

Всех знали в лицо и поименно, но предпочитали награждать более-менее обидными кличками.

Ко мне прилипло прозвище «делец» и я не возражал, чтобы меня так называли за глаза.

– Очень безответственное заявление, - Елена немедленно парировала слова мужа.
– Люди, которые до сих пор так глупы, что недооценивают силу внушения, всегда оказываются в проигрыше.

– Значит, те, кто используют магию в бизнесе всегда процветают?

– Уверена, что так.

– Ха-ха-ха, - серьезно произнес Сапожников.
– Не хочешь ли ты сказать, что...

Тут начался затяжной спор, исподволь переходящий на личности.

Слово за слово, и вот уже разговор за столом перешел в перепалку.

Сапожниковы цеплялись к тем или иным неосторожным выражениям друг друга, как это бывает в семьях, откуда давно уже ушла любовь, а на смену ей так и не пришло надежной дружеское чувство.

В воздухе комнаты, озонированной апельсиновыми спреями, запахло ссорой.

Хотя супруги Сапожниковы и пытались время от времени апеллировать к моему независимому мнению, я предпочитал не вмешиваться.

Зачем мне это надо?

Милые бранятся - только тешатся, а разнимщику - первый кнут, думал я про себя, а вслух отделывался шутками и попивал французскую минералку.

Впрочем, легковесная перебранка подспудно достигала достаточно высокого градуса и уже не походила на обычную супружескую стычку.

Я почуял, что что-то тут не так и между делом принялся наблюдать, как меняется за время спора лицо Елены Сапожниковой.

Она принадлежала к тому типу женщин, которым идет лишь одно выражение лица - скажем, отрешенной доброжелательности.

Стоило лишь Сапожниковой испытать какое-либо сильное чувство, как непроизвольная мимика меняла ее фэйс до неузнаваемости.

Если это была радость, то рот раскрывался слишком широко и напоминал оскаленную волчью пасть; если она гневалась, то верхняя губа подскакивала вверх и ее личико превращалось в мордочку грызуна.

Наконец, когда оставалась еще секунда до тех слов, после которых обычно приходит время либо «военных действий» (прицельного швыряния друг в друга предметами домашнего обихода), либо разрыва дипломатических отношений («Я с тобой не разговариваю»), Елена резко встала из-за стола и, на ходу поправив идеально лежащую прическу, быстрым шагом вышла из комнаты.

Я услышал, как в глубине дома громко хлопнула дверь ее спальни.

Воцарилось молчание.

Максим сидел красный, как рак, тяжело дыша и уставясь на свои огромные руки.