Delete
Шрифт:
– Разве? По-моему, я сказала, что он выглядел растерянным. Во всяком случае, он точно был не рад.
– А что, если приход этого мужчины не был случайным? И что до того, как ты вышла из ванной комнаты, они говорили совершенно о другом, а про деньги этот друг детства сказал просто так… И пьяным притворился…
– Понимаю. Ты решила подозревать всех и вся. Ну что ж… Может, это и правильно, – согласилась Арина. – Ты чай идешь пить?
– Иду.
– Кто знает, что это был за человек и что ему нужно было от Лени?.. А вдруг он его чем-то шантажировал?.. Может, он что-то знал о Кате… Или угрожал, что
Арина вдруг запнулась. Лицо ее вытянулось, и она каким-то страшным взглядом посмотрела на Риту.
– Ты представляешь, я настолько увлеклась перечислением версий и своих догадок, что совершенно забыла, что речь идет о нашем Лене!
– Но этот мужчина приходил?
– Приходил.
– После его визита Катю нашли мертвой. Так?
– Так.
– Тогда почему же мы должны его исключать из круга подозреваемых? – Рите и самой было противно разыгрывать Арину. Но у нее не оставалось выбора. Она должна была узнать фамилию этого человека. – Постарайся выяснить фамилию этого человека… Или хотя бы имя…
– Я вспомнила, он называл его Герой!
– Значит, Герман.
– Но одного имени явно недостаточно, – Арина развела руками. – Что у тебя на уме, Рита? Я же вижу: ты что-то придумала.
– Что бы я ни придумала, у тебя куда больше возможностей… Постарайся выяснить фамилию. Скажи, что раньше видела этого человека и он напоминает тебе, предположим, Иванова, Сидорова… Или скажи, мол, звонил человек, тот, что приходил, помнишь? И в этот момент Леня может выдать его фамилию: а, Петров-Водкин, что ли? К примеру.
– А если он не назовет фамилию?
– Вот тогда мы и насторожимся. И еще: он же дал этому Герману денег?
– Дал.
– Возможно, что перед твоим появлением он дал ему несколько тысяч долларов, а пятьсот рублей – это так, рисовка… Понимаешь?
– Рита, у тебя светлая голова! Я вот пишу криминальные статьи, но все равно, как правило, лишь пересказываю то, что говорят другие, могу художественно оформить текст… Но я не следователь, у меня нет этой жилки, хотя мне ужасно нравится писать на эти темы… вот бы не подумала, что столкнусь с преступлениями нос к носу… Что познакомлюсь с мужчиной, у которого только что убили дочь… Кстати, а зачем нужно было прятать ее тело в холодильнике?
Рите показалось, что она знает ответ на этот вопрос. Но она промолчала.
Глава 23
Прошло два дня, наступил день похорон братьев Нежных. Рита увидела на кладбище много своих знакомых, с которыми она давно не виделась и которые при встрече с ней посетовали на то, что пришлось вот встретиться по такому трагическому поводу, нет бы, как раньше, посидеть, выпить, поговорить… Шел дождь, пришедшие проводить братьев в последний путь жались друг к дружке и, как это часто бывает на похоронах, мысленно пытались отстраниться от реальности происходящего, старались думать о чем-то светлом, словом, гнали от себя мысли о смерти… Лица у многих были заплаканны. Все были потрясены убийством братьев. На могиле
Было много женщин. Красивых. Вероятно, тех, кто пользовался услугами Валентина, профессионального фотографа. Возможно, с легкой и талантливой руки Валентина Нежного кто-то из этих красоток устроил либо свою личную жизнь, либо профессиональную карьеру фотомодели. Были здесь наверняка и пациентки психиатра Аркадия Нежного.
Алевтина Краузе оказалась самой близкой родственницей покойных, а потому стояла ближе всех к могиле, крепко держа за руку Игоря. Половину ее лица скрывали большие темные очки, в которых она смотрелась очень эффектно.
Леня пришел с Ариной. На него вообще было больно смотреть… Многие из присутствующих знали, что через два дня – похороны Кати Масленниковой.
Улучив момент, к Рите, стоявшей дальше всех, подошла Арина и шепнула ей на ухо:
– Его зовут Герман Калиниченко. Пьяница, бабник, но очень талантливый химик, когда-то они работали вместе…
– Спасибо, Арина.
И Арина вернулась к Леониду, а Рита сразу же перезвонила Марку.
Рита ждала, что Леонид что-то скажет о своих покойных друзьях, но потом поняла, что у него шок и, хороня их, он как бы хоронит и свою дочь… Во всяком случае, ему было не до речей…
Вернувшись домой, она везде, во всех комнатах и даже в мастерской, включила свет, телевизор, радио, повязала фартук и принялась готовить борщ: жизнь продолжалась, и она должна была думать о своем голодном муже. За окном лил дождь, а Рите хотелось писать букеты солнечных ромашек и подсолнухов, молодые початки кукурузы, синие колокольчики и зеленые, незрелые яблоки… Такой натюрморт, во всяком случае, нарисовался в ее воображении. Она не хотела думать о смерти, о мокрой от дождя колокольне на кладбище и о горьком пьянице, ковырявшем тяжелой от налипшей грязи лопатой в вязкой, глинистой земле…
За ужином Марк спросил ее, как дела.
– Все как будто успокоились, когда узнали, что убийца – Алик и что его арестовали…
– Тебе его не жалко?
– Мне всегда было жалко тех, кто умеет любить. А еще мне жаль, что за все в этой жизни надо платить. А это жестоко.
– Знаешь, о чем я мечтаю?
– Знаю. Чтобы я сварила холодец.
– Нет. Чтобы моя жена наконец занялась своим творчеством и не лезла в мои, прямо скажем, небезопасные дела…
– Я знаю, Марк. Но потерпи еще немного… Скоро все прояснится.
– Ты хочешь спросить меня о Германе Калиниченко?
– Хочу. Но меня интересует одно: в какой гостинице они могли встретиться с Леней в период с 17 по 20 сентября?
– Представления не имею, откуда у тебя эти даты, но ты угадала…
– Угадала? – Она ласково царапнула его по руке. – Ты явно недооцениваешь мои мыслительные способности! Высчитала…
– Хорошо. Высчитала. Так вот, не представляю себе, откуда тебе известно, что они были в одной гостинице, да еще и в один и тот же день…