Delete
Шрифт:
– Это из «Википедии»?
– Да.
– Почему вы здесь, господин Виссманн?
– Директор полиции Кайзер дал мне устное распоряжение поговорить с вами.
– Я неточно выразился. Почему вы являетесь членом ОСГИ? Какой мотив побудил вас подать заявку на эту вакансию?
– Обязанности показались мне заманчивыми. Мне пообещали предоставить неограниченные технические средства. Мне пообещали полную свободу действий в рамках законодательства.
– И эти обещания не выполнены?
– Нет. Мое последнее инвестиционное предложение о приобретении кластера компьютеров для параллельных вычислений
Айзенберг решил позже узнать, в чем суть этого инвестиционного предложения. Пока что он понял, что у Виссманна не было ни малейшего представления о том, что в полицейском участке понималось под «разумным объемом» инвестиций в IT-инфраструктуру. Наверное, он хотел создать вычислительный центр, которому позавидовал бы Университет имени Гумбольдта.
– Вы сказали, что обязанности вам показались заманчивыми. Какие это обязанности?
– Предотвращать преступления.
– Вы думаете, что умеете предсказывать преступления, прежде чем они произойдут?
– Да.
– Как?
– Вскрытие закономерностей.
– Не могли бы вы объяснить подробнее?
– Вскрытие закономерностей означает обнаружение в большом массиве данных определенных повторений. На их основе можно сделать выводы о взаимосвязях, которые не следуют в явном виде из данных. Амазон вскрывает закономерности, чтобы узнать, какая музыка вам нравится и какие книги вы с интересом читаете. Если вы что-то у них купили, то компьютер лучше вас поймет, что вы купите в следующий раз. По этому же образцу Гугл и Фейсбук узнают, какая реклама вас заинтересует. Кстати, машинное чтение мыслей основано на этом же принципе.
– Вы хотите сказать, что способны читать мысли?
– Я ничего подобного не говорил. Я лишь указал на то, что на основе анализа электрической активности мозга и ее закономерностей возможно сделать выводы о мыслях подопытного. Ученым удалось визуализировать изображения, о которых думал человек, посредством поиска в базе данных изображений, описание которых сопровождалось похожими образцами электрической активности мозга.
Он мельком взглянул на Айзенберга и скривил рот в слабой улыбке.
– Если эта тема вам интересна, я охотно поделюсь с вами соответствующей литературой.
– Э-э-э, большое спасибо, но я, скорее всего, ее не осилю. Насколько я понял, вы полагаете, что можно заранее установить, совершит человек преступление или нет?
– Нет. Но можно установить, склонен ли человек к совершению преступления.
– И вы арестуете такого человека с этой склонностью, прежде чем он совершит преступление?
– Главный комиссар Айзенберг, я знаю Уголовно-процессуальный кодекс наизусть. Разумеется, для этого нет юридических оснований.
– Но вы сказали, что хотите с помощью выявления закономерностей предотвращать преступления. Или я вас неправильно понял?
– Да, я это говорил. Преступления можно предотвращать разными способами. Один из них – задержать преступника до того, как он совершит преступление. Однако он неприемлем из-за правовых основ. Другие методы заключаются в охране жертвы. В усложнении доступа подозреваемого к орудию преступления, в ограничении свободы передвижения преступника или в затруднении его проникновения к месту преступления. В размещении оперативной группы вблизи места преступления
– Вы же понимаете, что полиция не сможет предоставить вам все те ресурсы, которые нужны для предотвращения каждого потенциального преступления.
– Я понимаю, что наша родина тратит на защиту жизни и здоровья граждан намного меньше ресурсов, чем на содержание, по большому счету, бесполезной армии и на поддержку вредных для окружающей среды отраслей промышленности, таких как автомобилестроение и добыча угля.
Айзенберг внимательно посмотрел на Виссманна. Неужели кто-то всерьез думал, что таким образом можно помешать психопатам совершать теракты? То, что в это свято верил Виссманн, было понятно – он жил в своем идеальном мирке. Но ведь кто-то из вышестоящих руководителей принял решение официально трудоустроить в полицию этого явно профнепригодного молодого человека. У Айзенберга возникло подозрение, что тот, кто за него похлопотал, просто сам хотел избавиться от Виссманна.
– Чем вы занимались до того, как пришли в ОСГИ?
Виссманн ненадолго задумался.
– Я проснулся, побрился и приехал сюда на метро, как обычно.
Айзенберг наморщил лоб.
Виссманн ухмыльнулся и поднял на мгновение глаза, затем снова потупился.
– Шутка, господин главный комиссар. Я, конечно же, понял, что вы имели в виду, задавая вопрос. У меня Аспергер но я не идиот. Я работал программистом в центральном отделе информационных технологий. Из-за моих выдающихся способностей меня пригласили в особую следственную группу, как только она была создана.
– А почему в принципе вы пришли в полицию? Разве человеку с вашим… талантом не лучше было бы пойти в бизнес?
– Почему каждый считает своим долгом задать мне этот вопрос? Да, в SAP или IBM я зарабатывал бы намного больше, чем здесь. Но деньги меня не интересуют. Я хочу добиться результата, сделать мир безопаснее. Я подавал заявку в Федеральную разведывательную службу, но они не приняли меня, несмотря на дипломы с отличием и удостоверения. Я ответил на ваши вопросы? Я как раз сейчас работаю над важным проектом, и у меня нет свободного времени.
– Над чем именно вы работаете?
– Как я уже говорил, над распознаванием закономерностей.
– Что именно вы делаете?
– Я пишу код для алгоритмов анализа данных.
– Каких данных? Что вы собираетесь анализировать?
– Протоколы чатов. Профили в Фейсбуке. Сообщения в Твиттере. Блоги.
– Что-что? Я правильно вас понял – вы шпионите за перепиской в Интернете? Вы получили соответствующее разрешение суда?
– Главный комиссар Айзенберг, даже несмотря на то, что меня не допустили до обучения в Высшей школе полиции, я смог бы сдать выпускные экзамены на «отлично». Я знаю наизусть абсолютно все правовые положения, касающиеся моей работы. Разрешение суда необходимо для нарушения тайны переписки или связи. В нем нет необходимости, например, для чтения газет или изучения другой размещенной в свободном доступе информации.