Дельфины
Шрифт:
Высоко прыгает эта дружная тройка.
Некоторые игры дельфины Марин Стьюдиос разработали настолько, что в них могли принимать участие трое или четверо животных. Одному из настроенных поиграть дельфинят попалось на поверхности бассейна птичье перо. Он балансировал, удерживая перо на носу, подбрасывал его, пытаясь снова поймать; тогда другой бросался вперед, стремясь подхватить перо налету, и если ему это удавалось, мчался с ним прочь, преследуемый другими дельфинятами, которые хотели отнять игрушку. Того, кому удавалось выхватить перо из пасти владельца, все остальные бросались догонять и т. д.
Для того, кто никогда
У дельфинов прекрасное зрение и в воде, и в воздухе; они могут следить за быстрыми движениями партнера в играх с пером, а когда им бросают рыбу, они следят за ней глазами и часто умудряются изловчиться и поймать ее. Однако в естественных условиях зрение дельфинов играет гораздо меньшую роль, чем слух.
Дельфины в Марин Стьюдиос забавляются не только друг с другом или с тупоумными рыбами, которых так легко дразнить, но и по собственной инициативе затевают игры с людьми. Мы знаем, что собаку можно научить проделывать разные трюки, и, вероятно, многие думают так же и о дельфинах, понаблюдав за ними в Марин Стьюдиос. Однако, очевидно, более справедливо считать, что дельфины обучали людей различным играм.
Дельфин прыгает в горящее кольцо.
По словам мистера Форреста Вуда, нынешнего куратора Марин Стьюдиос, именно дельфины, а не люди, начали забавляться с надутой резиновой трубкой, с которой теперь все играют. Длинная трубка — отличная игрушка для дельфинов, они могут ловить ее носом, сбрасывать, подкидывать и проделывать все это не раскрывая челюстей. Одна из самок, по имени Ниппи, любила оттаскивать трубку на середину бассейна и подбрасывать высоко в воздух, как кольцо, а потом ловила носом. А дельфин Элджи массу времени проводил, забрасывая трубку на край площадки, с которой кормят дельфинов. Там она лежала до тех пор, пока кто-нибудь не сталкивал ее обратно; все малыши, родившиеся в бассейне, знали, что если они подбросят трубку кому-нибудь из стоящих у ограждения людей, то, по всей вероятности, ее вернут им, и игра будет продолжаться, пока человек (ни в коем случае не дельфин) не устанет. Если человек медлит с возвращением трубки, дельфин очень явно проявляет свое нетерпение, высовывая голову из воды и издавая нечто вроде скрипучего визга. Так, дельфинья колония в Марии Стьюдиос, подражая, передавая опыт стариков молодым и одного поколения другому, развила «культуру» игр собственного изобретения.
К сожалению, дельфины, как и котята, взрослея, все меньше и меньше любят играть; к возрасту 4–6 лет они приобретают сдержанность и достоинство. Однако временами к дельфинам возвращается детская живость и даже самые степенные и чопорные самцы присоединяются к игре, которую затеяла молодежь.
Любимцы публики.
Наблюдая, как дельфинята намеренно дразнят групера, суют перо в трубу или кладут его рядом с трубой, можно сделать заключение, что они способны иметь определенные намерения; по тому, как они усовершенствуют свои игры, видно, что они способны развивать идею, а из того факта, что они продолжают играть час или более без всяких поощрений со стороны человека, совершенно очевидно, что они способны испытывать устойчивый интерес, или «сосредоточиваться». Все это говорит о том, что дельфин — высокоорганизованное умное животное, подобно собаке и даже шимпанзе. Окончательно убеждает в том своего рода «проницательность» или «понимание», которое дельфины проявляют в играх и в решении разных задач.
Молодая самка однажды мило играла с мокрым пером пеликана, подбрасывая его своему партнеру-человеку, стоявшему на краю бассейна. Во время одного из ее бросков перо, не долетев до ограждения, прилипло к стене выше уровня воды. Достать перо ртом она не могла, так как ее подбородок
Разумность животного очень трудно описать и еще труднее измерить. Сложность заключается в необходимости сравнивать животных различных видов, а никто еще не придумал систему определяющих разум тестов, в которой был бы один критерий для животных с совершенно разным строением тела. Как будет соревноваться дельфин, у которого совсем нет конечностей, с шимпанзе, который так ловко орудует руками?
Способность обучиться чему-нибудь сама по себе не является признаком разума, а быстрота обучения — мерилом его. Фокусам можно обучить блох, и даже червяк может со временем усвоить простое «нельзя». Высших животных от низших отличает не просто способность обучиться, а то, чему они могут научиться, могут ли они развивать полученные знания и, призвав на помощь сообразительность, решать поставленную задачу.
Необходимо помнить, что есть два способа, с помощью которых животное может решать задачу. Один из них состоит в многократном повторении, «нащупывании»; успех при этом случаен, и часто животное научается правильным действиям, не понимая их. Второй способ заключается в осознании принципа, на котором построено решение задачи, независимо от того, сколько времени уйдет на это осознание. Дельфины, играя, показали ряд признаков того, что они решают задачи вторым способом.
Некоторые их действия, несомненно, требовали существования определенной формы мышления. И хотя еще не проведена достаточно убедительная проверка разума дельфинов, есть основания полагать, что они очень хорошо выдержат ее, если только практически подобные опыты окажутся осуществимы.
Физически о разуме дельфинов свидетельствуют размеры их мозга и степень развития отдельных его частей. Как по размерам и сложности электрического пульта специалист может судить о масштабе работы и относительной важности отдельных участков, так и, с некоторым допущением, по размерам и структуре мозга животного можно догадываться о его разуме и развитии различных органов чувств.
У дельфина-афалины мозг очень велик. По абсолютному весу мозг дельфина больше человеческого, и в коре мозга, являющейся самой главной его частью, больше складок и извилин, чем в коре головного мозга человека.
Что касается различных органов чувств — обоняния, осязания, зрения и слуха, то разветвленность нервных окончаний в дельфиньем мозгу свидетельствует, как и следовало ожидать, что у дельфинов обоняние отсутствует, осязание очень слабое, зрительные нервы развиты относительно хорошо, а слуховые еще лучше, соответственно развиты и доли мозга, связанные с этими нервами.
Помимо разума еще есть ряд характеристик, по которым дельфин должен быть отнесен к высшим животным. Одна из них — длительность сохранения настроения и эмоций; по тому, как резко меняется у дельфинов настроение, они напоминают шимпанзе. Другой такой характеристикой является память дельфинов, о которой можно судить по тому, как, например, радостно встретились двое приятелей после трехнедельной разлуки. Третья характеристика — страх, который они проявляют при виде неодушевленных предметов (предполагается «воображение»). Все это приближает дельфинов к шимпанзе, «самому высшему» животному, стоящему непосредственно за человеком.
Конечно, тот факт, что дельфины — животные стадные, заметно помогает им обнаружить свою смышленость. Будучи по натуре животными общественными, дельфины, даже дикие, привыкли к совместным действиям. Одно дело быть способным принимать участие в играх и выполнять всякие трюки, а другое — стремиться к этому. Причем привычка к общению — фактор, который больше чем разум определяет, будет ли животное играть с людьми.
Именно благодаря этой привычке собаки, лошади и слоны стали теми полезными помощниками человека, какими мы их наблюдаем сегодня. Кошки же, наоборот, хотя и смышленые животные, не расположены к совместным действиям в такой степени, как собаки, по той простой причине, что в диком состоянии они живут и охотятся поодиночке, «сами по себе».