Дэлл
Шрифт:
– Это знак «Неофара», такие тачки делают под заказ за баснословную цену. Я одну такую видел у казино «Роял Бэй» как-то раз, давно уже. Чуть не уссался от зависти.
Последнюю фразу шеф проворчал, натягивая пиджак.
Ну, в казино-то ты ходил, денег хватило.
– Я на обед. Когда вернется Ларс, скажи, чтобы съездил вот по этому адресу.
Ко мне на стол лег обрывок бумажки.
– Хорошо.
– Всё. Скоро буду.
Пожелав захлопнувшейся двери приятного аппетита, я откинулась на спинку стула, посмотрела в окно и позволила себе расслабиться. Ларс Освальд – монтажник
Проснувшись с утра, я счастливо думала, что вчерашняя встреча – не более чем сон, но лишь до того момента, пока взгляд не уперся в брошенную на стул, съежившуюся, раскрытую сумочку, из которой выглядывала рукоять… да, конечно же… ножа. Того самого, который я упорно пыталась продать или обменять на еду.
С той самой минуты мысли о немногословном блондине неотвязно кружили в голове. Я думала о нем, собираясь на работу, закрывая входную дверь, шлепая ботинками по лужам, пересекая заполоненные машинами перекрестки, сидя в офисном кресле, отвечая на бесконечные звонки клиентов и что-то печатая на клавиатуре.
Когда предположения «да он больной» или «разыгрывает меня» отодвинулись на задний план, я впервые допустила мысль, что все сказанное водителем – правда и он действительно приехал затем, чтобы «подчиняться» мне, как бы абсурдно последнее ни звучало.
Как и каким образом кто-то смог связать человека и предмет между собой, а главное – зачем? Неужели любой заполучивший в руки нож мог управлять этим человеком – приказывать, заставлять, подчинять? От одной только мысли об этом делалось тошно. А если бы меня взяли и привязали, скажем, к шариковой ручке или валяющемуся на дороге бумажнику и каждый схвативший его звонил бы мне домой, вынуждая нестись сквозь ночь в неизвестном направлении, а по приезде заявлять: «Я буду подчиняться вам, пока эта (гребаная) ручка/бумажник в вашем распоряжении»?
Меня передернуло.
Фу! Что за ерунда! Точно бред, не иначе!
А для него не бред, а реальность.
На секунду мое тело будто закаменело.
Экран мобильника давно погас; в пустой комнате тихо жужжал вентилятор. Вынырнув из задумчивого оцепенения, я повозила по коврику мышью, чтобы компьютер не ушел в спящий режим, и снова посмотрела на зажатый в руке мобильник.
Кто бы ни сделал подобное, так продолжаться не должно. Нужно найти способ вернуть нож, каким-то образом убедить водителя взять его. Возможно, надавить, используя тот же самый пресловутый предмет. Неприятно, да, но ведь для его же собственного блага.
Стоило подумать о благородстве, как проснулась и моя темная сторона.
Он красивый мужчина, оставь нож себе. Кого заботит, хочет он того или нет, может, со временем подружитесь, а там…
Я хмыкнула, представив, как могла бы выглядеть подобная «дружба».
Поговори со мной – слова сквозь зубы.
Посмотри на меня – равнодушный взгляд.
Куда съездим развлечься? Куда прикажешь…
Чем займемся у меня дома? А в ответ тишина и ненависть в глазах.
А разве я не вела бы себя иначе, отвечая на «ласковые» призывы
В общем, нет, спасибо. Не нужен мне мужчина (пусть даже очень красивый мужчина), который тихо меня ненавидит и смотрит волком. Использовать в качестве водителя, чтобы каждый раз чувствовать дискомфортную натянутую тишину в салоне? Тоже не по душе. Попросить много денег – встать в один ряд с предыдущими владельцами (интересно, были ли они, и если так, то сколько?), а потом с гадостным чувством тратить капитал? Ведь отдала же нож – заслужила награду.
Тьфу.
Лучше отдам просто так, а денег заработаю сама.
Твоя честность сведет тебя в могилу.
Точно. Однажды. Но пока не свела, побуду все же человеком там, где это возможно.
Хлопнула входная дверь – вернулся рыжий Ларс.
– Э-э-эй! – завопил с порога. – Сидишь? Даже пожрать не сходишь? Так на тебе мяса не нарастет.
Он сально подмигнул, плюхнулся в кресло у дальней стены и принялся шуршать бумагами.
Да пусть бы и не наросло, зато такие, как ты, будут держаться подальше.
– Мне Тони ничего не оставлял?
– Оставлял, – спокойно ответила я, спрятала мобильник в карман и кивнула на лежащий на краю стола огрызок бумаги.
– Неси.
– Сам возьмешь.
– Грымза ты, Меган.
Я промолчала. Обычный рабочий день: дурная компания, полное отсутствие вежливости, уважения и субординации между работниками. Досидеть бы до пяти вечера, а там – на улицу, на свободу.
Игнорируя злой взгляд маленьких карих, напоминающих пуговицы глаз, я принялась сосредоточенно набирать очередной договор для клиента, имевшего несчастье обратиться за новыми окнами не куда-то, а в контору грабителя Тонио Балато.
Август выдался дождливым и промозглым, но иногда, как сегодня, словно из ниоткуда пробивалось вдруг сквозь тяжелые тучи золотистое солнце, и Солар оживал, преображался. Шагать было легко и приятно – колено почти не саднило, порез на пальце затянулся, а карман грел конверт с двумя сотнями долларов, не совсем честно, но все же заработанных.
Перескакивая через лужи, я бодро двигалась по направлению к дому мимо тихих, в пять вечера еще не забитых посетителями полутемных баров с тяжелыми деревянными дверями и запыленными, мертвыми в свете солнца неоновыми трубками на облупленных вывесках.
Запахи еды, сочившиеся из приоткрытых окон кафе, манили и кружили голову – добежать бы скорее до супермаркета, купить продуктов, порадовать холодильник наличием работы по охлаждению не только собственных внутренностей, но и парочки хрустких упаковок с колбасой, сыром, хлебом и всего остального, на что договорятся между собой моя фантазия и жадность.
Потом в аптеку, домой и… позвонить.
От этой мысли сделалось тепло и тревожно. Вчерашнего знакомого, как ни странно, увидеть хотелось. Поговорю для начала, утолю любопытство, возможно, попрошу покатать меня напоследок по центру Солара (всегда любила смотреть на богатую жизнь, пусть и чужую), а потом уже разберемся с его ножом.