Шрифт:
Вторник, 10 октября 2017 год
– Женя, где она? – кричал руководитель театра в трубку.
– Я не знаю! Марат Эдуардович, я только вернулся из дома. Там ее уже не было. Я думал, она в театре на вечернем спектакле. Вы ей звонили?
– Уже сотню раз. Телефон отключен. У Элеоноры выход через тридцать минут. Это будет провал, если она не появится. Срочно найди ее. Дублерша выехала. Но я не уверен, что Софья успеет приехать к началу партии!
Именно после этого телефонного разговора начались поиски бесследно исчезнувшей
Спустя 1,5 года
– Меня зовут Аника Коломиец, я частный детектив. Вы не против, если я буду вести запись нашего разговора на диктофон?
С этого вопроса я начинаю все беседы со знакомыми и родственниками человека, которого я пытаюсь найти. Люди реагируют по-разному. Порой выясняются новые обстоятельства, и на повторной встрече я спрашиваю:
– Почему вы не рассказали об этом раньше?
Ответы моих собеседников каждый раз удивляют.
– Я не думала, что это как-то относится к поискам!
– Мне было стыдно это рассказывать.
– А вы не спрашивали об этом.
С объектами своих расследований я лично не знакома и считаю это счастьем. Трудно жить в этой неопределенности и не иметь возможности от нее абстрагироваться. В наших сердцах всегда теплится надежда на лучшее, и порой чудо действительно случается.
Работая над очередной заявкой на поиск, я начинаю собирать пазл. Каждый раз новый и сугубо индивидуальный. Необходимо сопоставить множество мелочей, чтобы понять, что именно могло произойти, и найти призрачную зацепку.
Единственная возможность поговорить с бесследно исчезнувшим человеком – через людей, которые знали его и чьи жизни пересекались с его жизнью. Поэтому неслучайные случайности и всякие мелочи, подробности взросления и глупые детские мечты, история повседневных дней становились частями, из которых я собирала пазл Элеоноры Гальпериной.
Просьба о личной встрече
Весной 2019 года мне написала моя давняя подруга Иришка Стрижак, успешный фотограф. Она часто путешествует в зависимости от того, где проходят съемки. Последние два года проживает в Перми, продолжая ездить в командировки. Ничего не объясняя, она просила приехать, как только будет возможность. Мы не виделись несколько лет. Разъездная работа не давала нам возможности. Наше общение преимущественно переместилось в социальные сети и стало сводиться больше к открыткам и поздравлениям по случаю.
Я как раз закончила большое расследование и решила взять перерыв, чтобы навестить Иришку. В зале ожидания аэропорта на информационном табло высвечивается сегодняшняя дата –7 апреля 2019 года. Объявили посадку на рейс до Перми в 00:10 по местному времени. Спустя час я уже сидела в машине у Иришки. Мы мчали по ночному шоссе, обмениваясь воспоминаниями с последней встречи и события, произошедшие с нами за это время.
Обе утомленные ночной поездкой, мы выпили чаю и легли спать.
Повторяющийся сон
Иришка
Иришка заварила себе кружку горячего шоколада, подошла к окну и стала разглядывать детскую площадку, освещенную фонарями. В памяти опять начали всплывать образы из сна. Сценарий был всегда один и тот же: на фоне полной луны стоит Элеонора и протягивает ей фотоаппарат. Иришка пытается на дисплее разглядеть фотографию, но ничего не видит.
Иришка открывает переписку с Норой и пролистывает фотографии, которые та ей присылала. Элеонора пробовала фотографировать на новый профессиональный аппарат и делилась по большей части снимками природы. Затем они обсуждали удачные ракурсы, тени и свет. Иришка наизусть знала все фото. С момента пропажи Элеоноры она неоднократно искала в них подсказку. Но, как и в прошлые бессонные ночи, она ничего не смогла найти.
Иришку мучила неопределенность. Поиски Элеоноры не приносили никакого результата. Этот сон лишь поднимал весь ворох мыслей и эмоций.
Иришка закрыла переписку с Элеонорой и отрешенно смотрела в экран монитора, даже когда он погас. В таком виде я застала Иришку, и лишь мой вопрос смог вернуть ее в пространство кухни из этого оцепенения.
– Не спишь?
– Нет. Опять кошмар. Он стал сниться все чаще и чаще.
– Что снилось?
–На фоне полной луны стоит Нора и протягивает мне фотоаппарат. Я смотрю на дисплей, но ничего не могу разглядеть. Я просыпаюсь, и каждый раз пытаюсь понять, что она пытается мне сказать или показать? Во сне ничего никогда не меняется.
На столе Иришки лежала распечатанная ориентировка поискового отряда о пропаже Элеоноры Гальпериной, 24 лет. Я взяла распечатку в руки и быстро пробежала глазами.
– Это она тебе снится?
Иришка кивнула.
– Но почему ты называешь ее Норой? – я спросила.
–В подростковом возврате Элеонора читала «Слово живое и мертвое», его написала тезка Норы – Элеонора Яковлевна Гальперина, которая называла себя Норой Галь. Ей понравилось, и она тоже стала сокращать имя и фамилию.
– Она тоже Яковлевна?
– Нет. Станиславовна. Но звучит круто. Нора Галь. Особенно подходит для подписи на фото.
– Звучит хорошо. У тебя есть кофе?
– Конечно. Сейчас вскипячу чайник. Тебе сделать бутерброд с сыром или омлет?
–Мне просто чаю. Рассказывай уже, зачем ты просила меня приехать и почему нельзя было обсудить это что-то чрезвычайно важное по телефону?
–Аника, я хочу попросить у тебя помощи как у детектива. Я знаю, сколько стоят твои услуги. Посмотрела расценки на сайте. Нора пропала уже около полутора лет назад. Руководитель поискового отряда постоянно со мной на связи, но никакой новой информации нет. В полиции откровенно говорят, дело – глухарь. А мне эти сны не дают покоя. Я потом несколько дней не могу прийти в себя. Ты возьмешься за дело?