Дельта-гир. Том 4
Шрифт:
Серого Ликтора и его спутника пропускают через укрепленные ворота без досмотра, после чего сэр Герман сразу направляет коня к главной улице, что пересекает столичный град вплоть до огромной площади, выложенной светло-серым камнем. И на ней стоит захватывающий дух храм, который видно далеко за городом.
В вышину устремляется конус, составленный из множества башен без какого-либо четкого архитектурного плана. Главный храм поднимается почти на двести метров в высоту и словно направляет десятки острых шпилей в воздух подобно стволам орудий.
— Это очень древнее строение.
— Я догадался, — отвечает Кошмар, переводящий взгляд на профиль Серого Ликтора. Жаль, что путешествие подошло к концу, а эльф так и не успел задать более личные вопросы, касающиеся мыслей и прошлого самого рыцаря.
— Фантазм будет вас ждать внутри. Я останусь здесь.
Одиннадцатый спрыгивает с лошади и берет в руку посох, после чего начинает подниматься по каменным ступеням к главным металлическим воротами, на которых расположен стальной барельеф в виде коронованного феникса.
Стражи ворот без вопросов приоткрывают одну створку, а после плотно закрывают. В ноздри вошедшего сразу бьют странные ароматы от курительниц, а под ногами серый ковер, ведущий к главному залу, где стоит знакомая фигура.
«Вот и снова встретились», — думает эльф, смотря на статую Авгуры. Как узнал псионик, в Анклаве Веры она почитается как мать Фантазма, а вот отца у него нет.
Взгляд пробегает по мрамору и золоту, произведениям искусства и прекрасным драпировкам. Главный храм и средоточие власти в Анклаве вряд ли бы выглядело иначе. Кошмар обходит статую видит, что послушники отрывают малые двери в другую часть храма. Гость идет туда и скоро достигает комнаты, где все стены и потолок расписаны незнакомыми сюжетами. Но только на первый взгляд.
Даэлир всматривается и понимает, что многое здесь описывает вполне реальные исторические события, которые изложены в мифологически-религиозной интерпретации. Армия багровых демонов, спускающихся с горящих небес, почти наверняка является Юнион Дарком. А внизу держат оборону древние святые, окруженные чистым светом. Это Сакрамен.
Здесь даже изображен Город Вечной Бури в качестве главной святыни мира. Кошмар с улыбкой замечает, что под городом художник изобразил каморку, где спит долгим сном кто-то очень напоминающий Даэлира.
— Очень мило, — передает ИИ пистолета. — Добавили чуточку сакральности и превратили галактическую войну в борьбу добра и зла.
— Упрощение символов — основополагающий метод, — уверенно говорит Дух Разума. — Я чувствую колебания мета-экзиста.
И это неспроста, так как в помещении возникает вращающийся шар белого цвета. Языки огня факелов и свечей начинают дрожать, но не гаснут, а Кошмар быстрым шагом подходит и касается сферы, внутри которой сейчас создается Пограничье. Сфера резко увеличивается, а Кошмар вновь оказывается в бесконечном белом пространстве.
— Спасибо, что незамедлительно пришел сюда, — голос Фантазма слышен сразу со всех сторон. — Здесь мы можем поговорить без опаски. Главный храм окружен
— Ты знаешь, что сейчас происходит на Сайлене? — сразу спрашивает псионик.
— Да. На Остров Чародеев напал Великий Грандмастер, когда потерял твой след. Был бой, во время которого Инай Кул столкнулся в противостоянии с Атросом Вишецем.
— Кто победил?
— Никто. Авгура явилась к новой обладательнице Транзит-Кора и помогла ей получить его силу. И уже халфлинг отправила Великого Грандмастера в неизвестное место. Я пока не смог его отыскать.
— А потом Кави и Атрос поняли, что пойдет слух о том, что Транзит-Кор находит в Коннисене, поэтому сразу перешли к исполнению плана? — спрашивает Кошмар о том, о чем давно догадался.
— Всё так, — подтверждает Фантазм, и даже формирует аморфное облако из черных точек.
— Ты знаешь, что именно они сделали? Какую форму они использовали?
— Форму Иггдрасиля, Мирового Ясеня. Символ жизни, смерти и возрождения. Типичный мифологический образ, который однозначно был в Изначальном Мире людей. Ветви стали порталами, что начали связывать планеты, — черное облако приняло форму того самого дерева, на ветвях которого покоятся не плоды, но миры.
— Но это ведь не всё? План был не совсем в этом.
— Да, конечно. Но я думал, что ты сначала спросишь, что случилось с твоими союзниками.
— Если бы с ними что-то случилось, ты сразу об этом сообщил, — равнодушно пожимает плечами Одиннадцатый.
— Понятно. Что же, Мировое Древо изменило галактику, но не просто связало миры радужными мостами, но еще создало копии галактики, разделив все народы. Теперь присутствует одна копия галактики, где есть только Царство Параллакса. В другой копии присутствуют только эльфы. В третьей только Юнион Анколор и так далее с двумя исключениями.
— А Акалир — центральное ядро?
— Да, твоя помощница использовала образ древних мифов, чтобы дать форму силе Транзит-Кора. Теперь Акалир является центральным миром, куда можно прийти из любого другого. И только здесь расположен Биврёст, радужный мост, который позволяет перейти из одной копии галактики в другую, — теперь темное облако рисует разветвленный граф с узлами-мирами на разных уровнях. — Мои создатели спустя пять тысяч лет добились своего, разделив народы и дав каждому свою галактику. Воевать теперь они смогут только с самими собой.
— Но ты остался неудовлетворенным, — кивает Одиннадцатый, вновь откручивая крышку от баночки с таблетками.
— Да, мое предназначение — уничтожение Параллакса. Я не могу успокоиться, пока он не будет стерт из Вселенной и всех копий галактики. Точно так же, как и ты не можешь перестать глотать эти таблетки. От чего они?
— Это транквилизаторы, — говорит эльф и закидывает следующую дозу в рот. — И они уже заканчиваются… У тебя нет случаем чего-нибудь похожего?
— Нет. И как долго ты планируешь принимать анксиолитики? Подобные препараты не вылечат тебя. Седативное и снотворное действие тебе не поможет в твоих делах.