Деляга
Шрифт:
— Ты думаешь, мы сами не догадались? Всю округу обшарили. Где успели, где не успели, но сейчас одни только рамы можно найти.
Вова на несколько секунд задумался, но решил не отступать. Ротный прав — все, что лежало на виду уже давно растащено, копать нужно глубже и некоторые мысли по этому поводу у него были.
— Тогда, разрешите, я с другими водителями покатаюсь.
— Катайся, только не очень увлекайся, о деле помни.
— Еще мне несколько банок консервов потребуются. Тушенка, а лучше — сгущенка.
—
— За информацию надо платить.
— Хорошо, — кивнул старлей, — получишь.
Несколько дней Лопухов мотался по разбитым и раскатанным танками фронтовым дорогам. Водители охотно брали его с собой, и в дороге веселей, и, случись чего, в четыре и два ствола проблему решить будет проще. Несколько раз Лопухов оставался переночевать в населенных пунктах, выбирая деревни и села поблизости от переправ и мест, где немцы пытались остановить наше наступление. Через неделю он вернулся в автороту, попросил у ротного карту и трижды ткнул в нее пальцем.
— Вот здесь «студебеккер» с понтона ушел, там и остался. Вот тут «шевроле» на мину наехал. Его с дороги в овраг спихнули, кверху колесами лежит, раздатка и задний мост целые. Тут еще один «студер» под мостом лежит, даже кабина над водой торчит.
— Откуда сведения? — удивился Кальман.
— Источник надежный, — улыбнулся Вова, — «шевроле» надо раздеть побыстрее, пока кто-нибудь другой не подсуетился.
— Еще что-нибудь есть?
— Есть еще ЗиС и полуторка. Три пушки ЗиСки.
— Дивизионки?
— Конечно!
Если кто не знает, то семидесятишестимиллиметровая дивизионная пушка — это не только ствол, люлька, станины и противооткатные устройства, но еще и два дефицитнейших колеса от ЗиС-5, славная была у Вовы охота.
— Ну хорошо, — почесал лоб Кальман, — А как мы «студебеккеры» вытащим? У берегов уже лед намерз.
— Мы, в конце концов, танкисты или где? Возьмем в ремроте тягач, и готово.
— Как все у тебя просто. Ладно, на счет тягача я договорюсь, завтра будет. А ты бери ремлетучку, механиков и прямо сейчас приступай, а то вон ряху в медсанбате наел, аж смотреть противно.
Ремлетучка А — полуторка с деревянной будкой. В будке набор инструментов, тиски и автоген. Выехали сразу, как рассвело. Начать решили с пушек, но тут не повезло — одна оказалась разбита в хлам, просто груда железа с нелепо торчащим из нее покореженным стволом, вторую кто-то успел раздеть до них, на ходу подметки режут, сволочи. У третьей, годным признали только одно колесо, второе посекло и покорежило осколками. Ну, хоть что-то.
До перевернутого «шевроле» добрались в вечерних сумерках, в декабре темнеет рано. Лезть в уже заметенный снегом овраг никому не хотелось, как и гайки крутить в темноте.
— Здесь село рядом, там переночуем, согреемся, а утром начнем.
Остальные согласились, кому охота ночью, на пусть и небольшом морозе, в железе ковыряться? Хата, в которой
— Дядько Володя в сусидний хати теж вийськови зупинились!
— Ну и что?
— Вони говорили, що теж до тиеи машини приихалы!
Вот гады, если в кузове их машины пошуровать, то наверняка отыщутся снятые со второй пушки колеса. Но это будет уже перебор.
— Слышали, хлопцы? Подъем.
Подъем сопровождался изысканным набором чисто русских выражений. Вова сунул пацану заранее припасенную для таких случаев.
— На держи. Про нас молчок.
Ночь, минус пять, тусклый свет фар и четыре русских мужика с набором гаечных ключей, парой ломов и автогеном. И какая-то там мать им в помощь. К утру от «шевроле» осталась рама, изуродованная кабина и поврежденный взрывом блок двигателя, с которого было снято все, что не пострадало, и было признано годным к дальнейшему использованию. Даже руки никто не отморозил.
На следующий день вся компания отсыпалась, потом приступили к подъему затонувших «студеров». Начать решили с того, что лежал под мостом. Тут и глубина меньше, и машина осталась на колесах, и с моста до нее добраться проще. Операцию возглавил сам Кальман.
— Ну, кто полезет?
Желающих, лезть в стылую декабрьскую воду не нашлось.
— Флягу спирта даю и два дня увольнения.
Ротный хорошо знал своих подчиненных, нашлось сразу несколько добровольцев. Кальман выбрал одного.
— Ничего, у нас еще один утопленник есть.
Водолаз сбросил сапоги, ватник, полез с моста в воду. Зенитчики, охранявшие мост взирали на эту возню неодобрительно, но вмешиваться не рисковали, танкисты действовали уверенно и решительно. К берегу подогнали тягач, ту же тридцатьчетверку, только без башни. Водолаз забрался в кузов, перелез на капот, с моста ему кинули трос. С третьей попытки трос был пойман, началась самая ответственная часть операции. Вынырнув, доброволец замахал руками.
— Зацепил!
— Давай! — скомандовал Кальман.
Тягач рыкнул, дизелем, плюнул черным дымом и двинулся вперед. Трос пополз из воды, натянулся…
— Не оборвался бы!
— Не боись, — успокоили Вову, — мы им танки таскаем, а «студер» вчетверо легче будет.
Тягач напрягся, кабина тронулась с места и пошла, пошла, пошла… Над водой появилась обрешетка кузова, капот, решетка радиатора, бампер. Притормозили, вода с шумом стекала из всех щелей. Замерзшего водолаза сдернули с машины, засунули в будку ремлетучки, раздели, растерли спиртом и закутали в тряпки. Целая фляга медицинского обходится дорого. Дальше — проще, взломав прибрежный лед, «студебеккер» оказался на берегу. Передок был смят при падении с моста.