Демельза

Грэм Уинстон

Джордж на мгновение глянул в слегка раскосые зеленые глаза. Втайне Джордж всегда питал к Тигам презрение, преувеличенную форму той смеси уважения и покровительства, что питал он к Полдаркам и Чайноветам и все тем дворянам, чья коммерческая хватка была обратно пропорциональны длине их родословных.

Они могли презирать его, но он знал, что некоторые из них в глубине души уже его боялись. На Тигов он вообще почти не обращал внимания - без мужчин, щебечущие, живущих на три процента годовой ренты и с пары акров

земли.

Но после замужества Рут развилась так быстро, то Джордж сознавал, что отношение к ней следует изменить. Она, как и Росс среди Полдарков, была сделана из более твердого металла.

– Подобную скромность можно встретить лишь в человеке обаятельном, мэм, - сказал он, - но я знаю о крестинах не больше вашего. Не кажется ли вам, что безопаснее следовать собственным интересам, туда, куда они ведут?

Раздавшийся за их спинами смех обозначил окончание истории, которую Фрэнсис рассказывал Джону Тренеглосу и Пейшенс Тиг.

– Думаю, вам следует вести себя более подобающе, Фрэнсис, а то нас отчитают. Тот старик смотрит в нашу сторону, - заявила Рут нарочитым шепотом.

– Пока мы в безопасности. Старый кабан всегда ощетинивается, прежде чем броситься в атаку, - ответил Фрэнсис.

Снова раздался хохот.

– Эй, девочка, - обратился он к проходящей мимо Джинни, - у вас есть еще канарское? Я бы выпил еще стаканчик. А ты милашка. Где тебя нашел капитан Полдарк?

Напряжение было почти незаметным, но смех Рут не оставил сомнений в том, как она восприняла вопрос. Джинни вспыхнула до корней волос.

– Я Джинни Картер, сэр. Была Джинни Мартин.

– Да-да, - выражение лица Фрэнсиса немного изменилось.
– Теперь припоминаю. Ты некоторое время работала на Грамблере. Как твой муж?

Лицо Джинни прояснилось.

– Прекрасно, сэр, благодарю, насколько... насколько мне...

– Насколько тебе известно. Думаю, время для вас обоих пролетит быстро.

– Спасибо, сэр, - Джинни присела в реверансе, всё еще пунцовая, и двинулась дальше.

– Вы проявляете слишком мало интереса к своей крестнице, Фрэнсис, - сказала Рут, которой надоело, что Фрэнсис изображает доброго сквайра.
– Дитя озадачено вашим отсутствием. Уверена, что ей хотелось бы глотнуть канарского.

– Говорят, что простонародье взращено на джине, - заметила Пейшенс Тиг.
– И он им совершенно не вредит. Как раз третьего дня я читала сколько - забыла точную цифру - сколько миллионов галлонов джина было выпито в прошлом году.

– Но не весь выпили дети, сестрица, - сказал Тренеглос.

– Что ж, наверняка они иногда пьют и эль для разнообразия, - ответила Пейшенс.

За этим разговором наблюдал, хотя и не слышал его, Том Карн. Он вперил свой резкий упрямый взгляд в миссис Карн.

– Тут эти нечестивцы, дорогая жена, - пробурчал он в бороду.
–

Не годится это место для дитяти. А компания - для крестин. Я так и подозревал. Дамочки в развратных платьях, а юные петушки так и шныряют между ними, пьют да шуточки шутят. Даже хуже, чем в Труро.

Его жена дернула плечами. Она была убеждена в том, что им следует остаться, и настроена менее воинственно.

– Надо помолиться за них, Том. Помолись за них и свою собственную дочь в их компании. Может, придет день, когда они узрят свет.

Джулия всё не успокаивалась, так что Демельза извинилась и внесла ее в дом. Она была в отчаянии.

Она знала, что как бы теперь ни сложился день, он станет ее самым большим провалом. Богатая пища для сплетен. Что ж, так тому и быть. Она тут больше ничего не может поделать. Она пыталась стать одной из них и не смогла. Больше она не будет пытаться. Пусть они разойдутся по домам, пусть все разъедутся, чтобы она могла со всем этим покончить. Только бы ее оставили в одиночестве.

Через несколько минут после того как ушла Демельза, Рут удалось отвести друзей в сторонку, так чтобы теперь их слышал Том Карн.

– Я лично пренебрегаю спиртным, если только это не бренди или портвейн, мне нравится добрые крепкие напитки, мягкие по вкусу и чтобы не горчили в желудке. Вы согласны, Фрэнсис?

– Вы напоминаете мне тетушку Агату, - сказал он.
– Само благоразумие.

Снова раздался смех, теперь его вызвала Рут. Они прошли мимо Тома Карна, и тот шагнул вперед, попав точно в лапы Рут.

– Кто-то из вас будет крестным дитяти?

Фрэнсис слегка поклонился. Со стороны в развевающихся от ветра полах фрака можно было разглядеть намек на сатира.

– Я.

Том Карн уставился на него.

– По какому праву?

– Что?

– По какому праву вы стали для дитяти примером праведности?

Накануне вечером Фрэнсис выиграл в фараон и был настроен снисходительно.

– Потому что меня пригласили.

– Пригласили?
– спросил Карн.
– Ага, может, и пригласили. Но спасены ли вы?

– Спасен ли я?

– Ага.

– Спасен от чего?

– От диавола и проклятья.

– Мне об этом не сообщали, - загоготал Джон Тренеглос.

– И в том лишь ваша вина, мистер, - сказал Карн.
– Кто не внемлет Господу, внимает диаволу. Потому как либо один, либо другой. А между ними ничего не видать. Либо рай со всеми ангелами, либо адское пламя и геенна огненная!

– Да среди нас проповедник, - вставил Джордж Уорлегган.

Миссис Карн потянула мужа за рукав. Хотя она всегда выступала против дворянства, но прирожденного презрения к ним, как Карн, не питала. Она понимала, что вне крохотного мирка молитвенного дома материальным миром правили вот такие люди.