Демельза
Шрифт:
Доктор раздраженно стащил бордовый утренний халат и натянул фрак, после чего протопал за своим саквояжем и плащом для поездок, чуть не сбив Нэнси, появившуюся с портвейном.
На обратном пути ветер задувал им вбок. Чоук потерял парик и шляпу, но Росс подхватил парик и засунул под плащ. К тому времени, как они одолели подъем у Уил-Мейден, оба тяжело дышали и вымокли насквозь. Добравшись до леса, они заметили впереди неясную фигуру в сером плаще.
– Верити, - сказал Росс, когда они поравнялись с ней у деревьев.
– Тебе не следовало сегодня выходить.
Верити
– А тебе следовало бы знать, что такое не утаишь. Бетти Мартин видела Джуда и доктора Чоука по пути к шахте и рассказала жене дворецкого, - Верити прислонила мокрое лицо к дереву.
– Наш коровник рухнул, и пришлось разместить двух коров на пивоварне. На шахте Дигори сломался подъемник, но, кажется, никто не пострадал. Как она, Росс?
– Неплохо, я полагаю, - Росс взял Верити под руку, и они пошли вслед за спотыкающимся врачом в развевающемся плаще. Росс часто думал, что если бы мужчине было позволено иметь две жены, он бы сделал предложение кузине из-за ее доброты и щедрости, за то умиротворение, которое она всегда ему приносила. Он уже начал стыдиться своего гнева. Том Чоук имел свои сильные стороны и уж точно знал свое дело получше миссис Заки Мартин.
Они догнали Чоука, когда тот перебирался через свалившуюся ветку вяза. Упала пара яблонь, и Росс думал о том, что скажет Демельза, когда увидит остатки своих весенних цветов.
Когда она...
Росс ускорил шаг. Некоторое раздражение вернулось к нему при мысли о клушах, треплющих языком о том, что происходит в его доме, и о его любимой Демельзе - беспомощной и страдающей. А Чоук без единого возражения отправился в путь.
Как только они вошли, то увидели Джинни, бегущую наверх с тазом воды, от которой валил пар, часть воды она впопыхах пролила в прихожей. Джинни даже не взглянула на них.
Доктор Чоук так утомился, что войдя в гостиную, сел на первый попавшийся стул и попытался отдышаться. Он посмотрел на Росса и сказал:
– Благодарю за парик.
Росс налил три бокала бренди. Первый он протянул Верити, которая рухнула в кресло, ее пышные темные волосы контрастировали с мокрыми прядями в тех местах, где их не прикрывал капюшон.
Верити улыбнулась Россу и произнесла:
– Я поднимусь наверх, когда будет готов доктор Чоук. А потом, если всё пойдет хорошо, приготовлю что-нибудь поесть.
Чоук проглотил бренди и протянул бокал за добавкой. Росс, зная, что выпивка только увеличивает его профессиональные умения, налил еще.
– Позавтракаем вместе, - сказал Чоук, взбодрившись при мысли о еде.
– Мы просто поднимемся и успокоим всех, а потом позавтракаем. Что у вас на завтрак?
Верити встала. Ее плащ упал, показав простое серое платье из канифаса, подол которого покрылся узорами грязи и дождя. Но Росс смотрел на ее лицо - у нее был такой изумленный и испуганный вид, словно она увидела призрака.
– Что такое?
– Росс, мне кажется, я слышала...
Все трое прислушались.
– О, - хрипло произнес Росс, - это ребятишки на кухне. Дети еще в кладовке и, насколько я знаю, в гардеробе. Всех возрастов и
– Тсс!
– сказала Верити.
Чоук копошился в своем саквояже. Все его движения были такими неуклюжими, что он производил много шума.
– Но это же младенец!
– внезапно заявила Верити.
– Младенец!
Все снова прислушались.
– Нам следует отправиться к пациентке, - сказал Чоук, неожиданно робея.
– Когда спустимся, как раз будет готов завтрак.
Он открыл дверь. Остальные последовали за доктором, но у подножия лестницы остановились.
На верхней ступеньке стояла Пруди, по-прежнему в ночной сорочке с наброшенным поверх плащом, ее грузная фигура раздулась, как переполненный мешок. Пруди наклонилась, чтобы посмотреть на них, ее вытянутое розовое лицо лоснилось и сияло.
– Получилось!
– прокричала она зычным голосом.
– Девочка. Вытащили из ней девчушку-то. Самая красивая кроха, что я видала в жизни. Слегонца пошлепали по мордашке, но она крепенькая, как только что родившийся жеребенок. Слыхали, как надрывается!
Через некоторое время Чоук прервал молчание, напыщенно откашлявшись и поставив ногу на нижнюю ступеньку. Но Росс оттолкнул его и побежал наверх первым.
Глава вторая
Если бы Джулия могла что-либо понимать, то решила бы, что родилась в странном месте.
На многие часы над окрестностями нависли гнетущие тучи. Ничто не могло укрыться от безжалостного, полного крупинок соли ветра. Молодая зеленая листва почернела и увяла, а ветер качал ее со звуком крошащегося сухого печенья. Поникли даже одуванчики и крапива. Сено и урожай картошки понесли потери, побеги бобов и гороха съежились и погибли, бутоны роз так и не раскрылись, а ручей перегородили обломки погибшей весны.
Но в Нампаре, в этом замкнутом в четырех стенах маленьком мирке с яркими портьерами и шепотом голосов, жизнь била ключом.
Как следует рассмотрев ребенка, Демельза посчитала, что малышка будет совершенной и чудесной, как только сойдут синяки с ее маленького личика. Похоже, никто не мог предугадать, как скоро это произойдет - Росс думал, что отметины могут остаться надолго, но Демельза, обладающая более жизнерадостной натурой, взглянула на синяки, а потом на опустошение за окном и решила, что природа сама рассудит, когда чудесным образом привести в порядок и то, и другое.
Крестины отложили до конца июля. У Демельзы были свои представления о крещении. Элизабет устроила по поводу крестин Джеффри Чарльза прием. Демельза на нем не присутствовала, потому что тогда, четыре года назад, в ноябре, в глазах семьи Полдарков она была пустым местом, но никогда ей не забыть рассказов Пруди об изысканных гостях, огромных охапках цветов, которые привезли из самого Труро, о пире, лившемся рекой вине и тостах. Теперь, когда дебют Демельзы в обществе, хотя и скромный, уже состоялся, не было никаких причин, почему бы им не устроить прием в честь собственного ребенка - не хуже или даже лучше.