Демельза

Грэм Уинстон

"Королева Шарлотта", практически заброшенная, была похожа на выбросившегося на берег старого кита. Вокруг и около "Гордости Мадраса" всё еще ходили и ползали люди. Песок был испещрён их следами, и поначалу Россу показалось, что утес Лежер и пляж к востоку от него усеян гуляющими.

Но потом он видел, что единственным гуляющим здесь являлся ветер, который сдувал дорогие шелка с обломков и развешивал их в труднодоступных местах по всему пляжу и скалам. Товары и ткани валялись на песчаных дюнах чуть выше линии прибоя, но большая часть добра уже

исчезла.

Ночью здесь произошла настоящая бойня.

Джек Кобблдик, пришедший незадолго до полуночи, рассказал, что солдаты спустились к пляжу и пытались охранять обломки. Но прилив отогнал их прочь, и мародеры отправились на сбор трофеев, словно солдат и вовсе не существовало.

С сержантом, пытающимся решить всё мирным путем, обошлись грубо, и некоторым солдатам пришлось стрелять в воздух, чтобы распугать толпу. Затем, шаг за шагом, солдат вытеснила с пляжа тысяча разъяренных мужчин.

Чуть позже шахтера из Иллагана поймали, когда он приставал к женщинам из Сент-Агнесс, и разгорелась нешуточная драка, которую остановило только то, что волны грозили утащить добычу, но примерно сотню мужчин выдавили с пляжа.

Росс не знал, пытались ли солдаты вновь захватить контроль над обломками после отлива, но думал, что нет. Скорее всего, они благоразумно несут дозор на песчаных холмах, пока не подойдет подкрепление, за которым послал сержант.

Но за шесть часов от судна не останется ничего, кроме корпуса, каждую дощечку и брусок унесут прочь, останется лишь один остов.

Он закрыл окно, и как только покрытые изморозью стекла заслонили вид, острая боль от собственной потери вернулась. Он так многого ожидал от Джулии, наблюдал, как она становится отдельной личностью, смотрел, как раскрывается ее натура, черты ее характера только-только начинали себя проявлять. Сложно было поверить, что теперь они никогда не разовьются до конца, что вся возможная красота усохнет и превратится в прах в самом начале своего существования. Сложно представить и еще сложнее принять.

Он медленно натянул на себя сюртук и плащ и похромал вниз. В спальне у потухшего очага крепко спала Джейн Гимлетт. Демельза проснулась.

Росс сел у постели, и она дала ему руку. Рука казалась совсем тонкой и слабой, но чувствовалось, как к ней возвращается былая твердость.

– Как ты?

– Гораздо, гораздо лучше. Я спала всю ночь. Росс, дорогой, я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Через несколько дней я уже встану.

– Не так быстро.

– А ты спал?

– Как...

– Как одурманенный, - его улыбка стала другой.

Демельза сжала его руку.

– А люди с корабля?

– Я не видел.

– Я никогда не видела настоящего кораблекрушения днем. Ни разу.

– Скоро я отнесу тебя в нашу прежнюю спальню, и ты сможешь все рассмотреть в подзорную трубу.

– Сегодня утром?

– Не сегодня.

– Жаль, что сейчас не какое-нибудь другое время года, - сказала она.
– Кажется, я скучаю по лету.

– Оно наступит.

Наступила

тишина.

– Думаю, завтра большую часть кораблекрушения уже не увидеть.

– Тихо, а то разбудишь Джейн.

– Что ж, ты мог бы завернуть меня в одеяло, это не причинило бы вреда.

Росс вздохнул и приложил ее руку к своей щеке. Вздох не был безутешным, потому что возвращающаяся к жизни Демельза была словно бальзамом для его души. Как бы она ни страдала, какую бы потерю ни пережила, она отбросит это, поскольку не в ее характере сдаваться.

Хотя Демельза и была женщиной, а он - суровым, а иногда высокомерным мужчиной, она обладала более сильным и гибким характером. Это не означало, что Демельза не переживает смерть Джулии так же глубоко и с такой же горечью, но Росс понимал, что она оправится первой. Возможно, потому, что он уже пережил столько разочарований и неудач.

Но главным образом потому, что в ее природе было нечто, заставляющее ее быть счастливой. Она такой родилась, и этого не изменить. Росс благодарил за это Господа. Сколько бы она ни прожила, куда бы ни уехала, она всегда останется такой, полной интереса к тому, что любит, и всё так же будет улучшать свое окружение, трудясь и воспитывая детей...

Росс ощутил поглаживание.

И обнаружил, что Демельза на него смотрит. Он улыбнулся.

– Что-нибудь слышно из Тренвита?
– спросила она.

– Нет, помимо того, о чем я уже рассказывал.

Росс посмотрел на нее и заметил, что несмотря на потерю, она не думает дурно об Элизабет и Фрэнсисе. И это заставило Росса устыдиться.

– А что говорят, есть ли погибшие на "Гордости Мадраса"?

– Среди пассажиров - нет. Только из команды.

Демельза вздохнула.

– Росс, мне кажется, что шахтеры, иллаганские и из Сент-Агнесс, устроили в саду сущую свалку. Вчера вечером я слышала, как они топтались там, а Джейн сказала, что они привели с собой мулов и ослов.

– Если что-то сломали, то нужно это поправить, - сказал Росс.

– А мой отец был с ними, ты не видел?

– Не видел.

– Может, в этом смысле он тоже стал другим. Хотя сомневаюсь, что среди тех, кто пришел, было много методистов. Интересно... Интересно, что он об этом скажет...

Росс понял, что она говорит не о кораблекрушении.

– Ничего такого, что имело бы значение, дорогая. Ничего уже не изменишь.

Она кивнула.

– Знаю. Временами я думаю, был ли у нее вообще шанс.

– Почему?

– Не знаю, Росс. Похоже, с самого начала она плохо переносила болезнь. И она была так мала...

Наступило долгое молчание.

Наконец, Росс встал и снова задернул шторы. Даже это не пробудило Джейн Гимлетт. Взошло солнце и позолотило качающиеся верхушки деревьев в долине. Когда он вернулся обратно в постель, Демельза утирала глаза.

– Мне кажется, ты мне нравишься с бородой, Росс.

Он поднял руку.

– А вот я себе не нравлюсь. Сегодня же ее сбрею.