Демельза

Грэм Уинстон

Росс отложил книгу.

– Вы уверены?

– Ну, у меня ж своих одиннадцать, да еще трое у Джинни. И я помогала Бетти Нэнфан с близняшками, да еще Сью Вайгас с ее четырьмя, первых-то трех она прижила еще до свадьбы, - у миссис Мартин не хватило пальцев для подсчета.
– На сей раз легко не будет, но мы уж справимся, не бойтесь. А таперича пойду за бренди и дам девочке рюмашку, чтоб расслабилась.

Дом неожиданно содрогнулся от порыва ветра. Росс смотрел на свирепствующую непогоду, в нем вскипал гнев на Чоука и искал выхода, словно был частью бури. Здравый

смысл подсказывал, что с Демельзой всё будет в порядке, но он не мог выносить, что ей не оказывается должное внимание. Демельза страдала, а помогали ей лишь две пожилые неуклюжие женщины.

Росс вышел к конюшне, почти не замечая поднявшей вокруг бури.

У дверей конюшни он, окинув взором пляж, увидел, как поднятые с моря облака брызг уносились прочь, словно песок перед началом песчаной бури. Тут и там курились прибрежные скалы.

Росс только приоткрыл дверь, как ветер тут же выхватил ее из его руки и с силой захлопнул, а его самого оттолкнул к стене. Росс взглянул на небо и понял, в такую бурю на лошади проехать не удастся.

Он отправился пешком - всего то две мили, как сразу за углом дома листья, трава, грязь и мелкие ветки полетели ему в лицо. У него за спиной ветер терзал морскую гладь, отрывая от нее куски и подкидывая их к самым облакам. В другое время Росса бы расстроил урон, наносимый непогодой его урожаю, но сейчас всё это казалось ему мелочами. Происходящее больше походило не на шторм, а на внезапно налетевшую грозу, словно сила скопившейся злости, месяцами хранимая взаперти, вдруг вырвалась на свободу и за час должна быть потрачена вся без остатка. Росс споткнулся, проходя мимо ветки вяза, плывущей вниз по ручью, и задумался, сможет ли он пройти по выступу скалы.

В разрушенном строении в Уил-Мейден он присел, потирая ушибленную руку, отдышался и восстановил дыхание, а ветер срывал кладку с заброшенных старых стен и ревел изо всех щелей и дыр, словно блудница.

Среди сосен его настигла вся мощь бури, пришедшей с равнины Грамблера и принесшей с собой ливень из грязи, камней и дождя. Казалось, что вся рыхлая почва распахана, а молодые листья смешаны с комками грязи. Хмурые и быстро наступающие тучи, низко нависшие над головой, извергали дождь, падающий рваными лохмотьями, будто выражая неодобрение Бога

А там, внизу, в Фернморе, доктор Чоук приступал к завтраку.

Он уже покончил с зажаренными на вертеле почками и беконом и размышлял над тем, стоит ли отведать немного копченой трески, прежде чем ее унесут, чтобы сохранить теплой для его жены, которой позже подадут завтрак в постель. Ранний вызов заставил его проголодаться, и он устроил немалый переполох, когда завтрак не приготовили к его приезду. Чоук полагал, что нельзя давать спуску слугам, позволяя им толстеть и лениться.

За громыхающим ветром едва можно было расслышать стук в парадную дверь.

– Если это ко мне, Нэнси, - сказал он раздраженно, нахмурив брови, - то я ушел.

– Да, сэр.

Он все же решил попробовать треску, после того как ощутил ее аромат, и был крайне раздражен, что ему самому пришлось себя обслуживать. Положив себе кушанье, он облокотился

животом об стол и, проглотив первый отрезанный кусочек, услышал за спиной извиняющийся кашель.

– Прошу прощения, сэр. Капитан Полдарк...

– Скажи ему...
– доктор Чоук поднял глаза и увидел в зеркале отражение высокой вымокшей фигуры за спиной смущенной горничной.

Росс вошел в комнату. Он потерял шляпу, галун с рукава сюртука оторвался, за собой он оставлял на лучшем турецком ковре доктора Чоука мокрые следы.

Но что-то в его глазах не дало доктору Чоуку возможности сделать замечание. Полдарки были корнуоллскими дворянами уже две сотни лет, а Чоук, несмотря на напыщенный вид, имел сомнительное происхождение.

Он встал.

– Я прервал ваш завтрак, - сказал Росс.

– Мы... э... Что-то не так?

– Как вы помните, я нанял вас помочь моей жене разрешиться от бремени.

– Что ж, у нее всё идет хорошо. Я провел тщательный осмотр. Ребенок родится ближе к вечеру.

– Я нанял вас в качестве доктора, чтобы вы находились в доме, а не как странствующего разносчика.

Чоук побелел и поджал губы, а потом повернулся к разинувшей рот Нэнси.

– Налей капитану Полдарку портвейна.

Нэнси удалилась.

– На что вы жалуетесь?
– Чоук попытался одернуть гостя: в конце концов, он был всего лишь безденежным юнцом.
– Мы посещали вашего отца, вашего дядюшку, вашу кузину Верити. Они никогда не находили причин оспаривать наше лечение.

– Это их личное дело. Где ваш плащ?

– Слушайте, я же не могу ехать в такую бурю. Посмотрите на себя! Невозможно усидеть на лошади.

– Вам следовало об этом подумать, когда вы покидали Нампару.

Открылась дверь, и на пороге появилась Полли Чоук со шпильками в волосах и в развевающемся вишневом халате. Увидев Росса, она вскрикнула.

– О, капитан Полдалк. Я и не знала. И плавда, не ожидала. Навелху такой ветел, что любого ласстлоит! Я опасаюсь за клышу, Том, она же может упасть мне на голову, вот будет злелище!

– А зрелище еще хуже - это когда ты подсматриваешь из-за двери, - рявкнул ее раздраженный муж.
– Входи или выйди, будь любезна, но уж Бога ради, что-нибудь реши.

Полли надула губки и вошла, покосившись на Росса и пригладив волосы. Дверь за ней захлопнулась.

– Никогда не могла пливыкнуть к вашим этим колнуоллским ветлам, котолые завывают как демоны. Дженкин говолит, что в буфетной лазбились пять талелок, и несомненно, будут еще. Как ваша жена, капитан Полдалк?

Чоук стянул с головы вязаную шапку и надел парик.

– Ветер его унесет, - сказал Росс.

– Ты же не собилаешься выходить, Том? Велхом невозможно, да и пешком едва ли. И подумай о том, что на тебя может свалиться какое-нибудь делево!

– Капитан Полдарк беспокоится о жене, - бесстрастно ответил Чоук.

– Но неужели и плавда такая слочность? Помню, матушка говолила мне, что на это тлебуется часов солок восемь.

– Значит, вашему мужу придется часов сорок восемь прождать, - заявил Росс.
– Такая уж у меня прихоть, миссис Чоук.