Демельза

Грэм Уинстон

Тюрьма стояла на холме, на месте старого разрушенного норманнского замка, и они направились туда через узкий клубок улиц, по тропинке, вьющейся вверх между зарослями лавра и терновника, пока не подошли к стене, что когда-то окружала главную башню замка. Закрытые железные ворота преграждали вход в арку, но никто не ответил на их стук или крики. На чахлом дереве щебетал дрозд, а высоко в вечернем небе пел жаворонок.

Дуайт любовался видом. С этой возвышенности можно было разглядеть окружающие со всех сторон болота, на севере - море, сверкающее в лучах заходящего солнца как обнаженный

нож, на востоке и юге - реку Тамар в Девоне и яркий пурпур Дартмура. Неудивительно, что Вильгельм Завоеватель выбрал это место для строительства своего замка, доминирующего над всеми подходами с запада. Роберт, его сводный брат, жил здесь и присматривал за этой чуждой территорией, что тогда ему досталась, и её следовало заселить и умиротворить.

– За тем упавшим забором - пастух, - сказал Дуайт.
– Спрошу у него.

Пока Росс барабанил в ворота, Дуайт пошел поговорить с загорелым человеком в парусиновой шляпе и потрепанной одежде. Вскоре он вернулся.

– Сначала я не мог его понять. В этих местах говорят совсем иначе. Он сказал, в тюрьме все болеют лихорадкой. Тюрьма находится вон там, на пустыре, чуть правее от этих ворот. Он считает, что этой ночью нам туда не попасть.

Росс посмотрел сквозь решетку.

– А тюремщик?

– Живет далеко. У меня есть его адрес. За улицей Саутгейт.

Росс хмуро посмотрел на стену.

– Сюда можно подняться, Дуайт. Зубцы ржавые, их можно вытащить из стены.

– Да, вот только нет смысла, если тюрьма заперта.

– Нельзя терять времени, потому что через час уже стемнеет.

Они развернулись и снова спустились с холма.

У них ушло немало времени, чтобы найти дом тюремщика, а потом еще несколько минут они стучали в дверь, прежде чем она приоткрылась на несколько дюймов и, щурясь, из-за нее выглянул бородатый мужчина в пёстрых лохмотьях. Когда он увидел их одежду, его гнев немного поостыл.

– Ты тюремщик?
– спросил Росс.

– Ага.

– К тебе недавно переводили кого-нибудь из Бодмина по имени Картер?

Тюремщик моргнул.

– Вроде бы.

– Мы немедленно хотим его повидать.

– Сейчас не время для посещений.

Росс быстро поставил ногу между дверью и косяком.

– Давай ключи или я добьюсь твоего увольнения за пренебрежительное отношение к работе.

– Нет, - ответил тюремщик.
– Солнце уже садится. Там у всех лихорадка. Небезопасно приближаться...

Росс навалился на дверь плечом и широко ее распахнул. В воздухе витал запах дешевой выпивки. Дуайт прошел в комнату. Над очагом склонилась безобразная старуха в лохмотьях.

– Ключи, - потребовал Росс.
– Либо ты с нами, либо мы идем без тебя.

Тюремщик вытер нос рукой.

– Где ваши документы? У вас должны быть документы...

Росс схватил его за шиворот.

– Документы у нас есть. Давай ключи.

Примерно через десять минут процессия из трёх человек шествовала по мощеным переулкам к вершине холма, оборванный тюремщик шел впереди, неся связку с четырьмя огромными ключами. Прохожие смотрели им вслед.

Когда они поднялись на холм, закат вспыхнул, и солнце село.

Пастух угнал коров,

и на руинах стало темно и тихо. Подойдя к железным воротам, они прошли под каменной аркой, и тюремщик медленным шагом направился к небольшому квадратному зданию в центре пустыря.

Шаркающие шаги тюремщика затихли.

– Входить слишком поздно. Вы должны показать мне документы. Там многих лихорадит. Вчера один помер. Не знаю, кто именно. Мой напарник…

– Когда ты сам туда заходил в последний раз?

– Позавчера. Зашел бы сегодня, но мать приболела. Пришлось идти за едой. Вы должны показать документы…

Внезапно донеслись крики, они множились и становились громче; крики животных, а не людей; лай, стоны и хрип, а не слова. Заключенные их уже услышали.

– Так-то вот, - сказал тюремщик, когда Росс отступил.
– Видите. Негоже уважающим себя джентльменам туда идти. Там лихорадка…

Но Росс отошел, выискивая взглядом окно, и обнаружил его высоко в стене справа от себя. Здание было двухэтажным, и окно давало немного света и воздуха темницам на первом этаже. Оно было менее трёх футов в длину и полтора в высоту и забрано толстыми прутьями. Крики доносились оттуда и отдавались эхом, и было ясно, что окно находилось вне досягаемости заключенных.

– Открывай дверь, приятель, - сказал Росс.
– И отдай-ка мне ключи.

– Не здесь!
– ответил тюремщик.
– Эту дверь не открывали с тех самых пор, как их посадили. Поднимайтесь в часовню, и я открою люк, через который спускают еду. Говорю же, можно заразиться лихорадкой. Если у вас есть хоть немного ума...

– Через десять минут стемнеет, - сказал Дуайт.
– Нельзя терять время, если хотим увидеть его сегодня.

– Слушай-ка, - сказал Росс тюремщику.
– Этот джентльмен — доктор и хочет увидеть Картера немедленно. Открывай дверь, а иначе я тресну тебя по башке и открою ее сам.

Тюремщик съежился.

– Будь я проклят, это может стоить мне должности. Ладно, открою. Чур меня не обвинять, если заразитесь или…

Большая дверь была не заперта, и когда на нее навалились, она открылась, скрипя ржавыми петлями. Внутри было довольно темно, и как только они вошли, в нос ударило ужасное зловоние. Росс не был юнцом и повидал немало; Дуайт работал врачом и никогда не пренебрегал своими обязанностями; но такое они испытали впервые. Тюремщик вышел и стал кашлять и плеваться. Росс схватил его за шкирку и втащил обратно.

– Тут есть лампа?

– Кажется, да. За дверью.

Дрожа, он порыскал в мусоре и нашел лампу. Затем чиркнул кремнем, чтобы высечь искру для свечи.

После всего этого шума в тюрьме стало тихо. Несомненно, там решили, что привели новых заключенных.

Когда глаза Росса привыкли к темноте, он увидел, что они в коридоре. С одной стороны окно пропускало слабый свет заката. С другой стороны располагались камеры, точнее клетки. Всего три или четыре, и все очень маленькие. Когда фитиль наконец занялся и свеча разгорелась, он увидел, что самая большая камера - не больше трех ярдов в поперечнике. В каждой из них находилось около десятка осужденных. Между прутьями виднелись кошмарные лица.