Демельза
Шрифт:
– Это следует прекратить, Карен. Эти визиты...
Лук распрямился, и она посмотрела снизу вверх, словно прерывая его.
– Как я могу, Дуайт? Как? Я только и жду, чтобы прийти сюда. Ну и что, если меня увидят? Какое это имеет значение? Нет здесь большой беды. И меня это совершенно не беспокоит.
Пылкость ее слов удивила и немного тронула Эниса. Он встал у камина, оперевшись рукой о каминную полку, и посмотрел на гостью.
– Ваш муж всё узнает. Ему не понравится, что вы сюда приходите.
– С какой стати?
– горячо возразила
– Я лишь немного отвлеклась и завела друзей. Перемены, благодаря которым я могу общаться не только с местными жителями, ни один из которых не отъезжал от места своего рождения дальше, чем на пару миль. Они невероятно недалеки и узки в своих взглядах. Их заботят только работа, еда и сон, будто... будто они животные с фермы. Они просто не видят дальше маяка Сент-Агнесс. Они живы только наполовину.
Чего же еще она ожидала, выходя замуж за шахтера, удивился Энис.
– Я думаю, - сказал он мягко, - если вы постараетесь присмотреться к ним получше, то увидите в своих соседях много хорошего, и в Марке тоже, если вы почему-то им недовольны. Они недалёки, но гарантирую, не так и просты. Они немилосердны ко всему, выходящему за пределы их понимания, но при этом верны, добры, честны, богобоязненны и смелы. В этом я имел возможность убедиться за то короткое время, что живу здесь. Простите, кажется, я начал поучать вас, Карен, но при встрече с ними попробуйте их понять. Попробуйте взглянуть на жизнь их глазами...
– И стать одной из них.
– Вовсе не обязательно. Используйте свое воображение. Стараясь кого-то понять, необязательно становиться им. Вы критикуете их за отсутствие воображения. Покажите, что вы иная, что у вас оно есть. Я думаю, в большинстве своем они прекрасные люди, и я хорошо с ними лажу. Конечно, у меня есть преимущество, ведь я доктор...
"И мужчина, - добавила она про себя, - очень привлекательный мужчина".
– Все это хорошо, Дуайт, но вы не замужем за одним из них. И они принимают вас так, потому что вы стоите гораздо выше их. А я - где-то между и посередине. Я одна из них, но чужая, и так будет всегда. Если бы я не умела ни читать, ни писать и никогда не видела мир, они еще могли бы простить меня со временем, теперь же - никогда этого не сделают. Останутся недалекими до конца своих дней, - Карен тихонько вздохнула.
– И я так несчастна.
– Что ж, у меня не так много друзей...
– Так я могу приходить? Могу остаться ненадолго?
– Карен нетерпеливо встала.
– Что в том плохого, что мы поговорим? Обещаю, что не буду утомлять вас своими печалями. Скажи, чем вы сейчас занимаетесь, что изучаете?
– В этом нет ничего, что могло бы вас заинтересовать, - Энис улыбнулся.
– Мне всё интересно, Дуайт. На самом деле. Могу ли я остаться на пару часов? Марк только что ушел на шахту. Я обещаю не разговаривать. Не буду мешать. Я могу приготовить еду и помочь.
Дуайт снова улыбнулся, немного печально. Он уже знал, что это предложение означало: заинтересованность в его жизни, готовность всё
Прошло два часа, и ожидаемое не случилось.
Когда пришла Карен, он готовился заполнить таблицу случаев легочных заболеваний, с которыми столкнулся со времени прибытия сюда: тип заболевания (насколько он был в состоянии его классифицировать), назначенное лечение и полученные результаты. И это привлекло её интерес. Карен записывала детали, пока Энис их зачитывал, и в результате он проделал трехчасовую работу в два раза быстрее.
Она писала крупным, еще не вполне сформировавшимся почерком, четко и без помарок. Карен, казалось, быстро схватывала сказанное, даже когда термины уже граничили с медицинскими.
– Вы и в самом деле помогли мне сегодня, Карен. Я вам благодарен. Очень мило с вашей стороны потратить столько времени и терпения на мои скучные записи.
Опять, как и в первый раз, она не сумела себя обуздать и откликнулась на его похвалу. При чтении только что написанной фразы привлекательное и капризное лицо Карен приобрело серьезное и решительное выражение.
– Насчет холодной воды, - сказала она, - как это понимать, Дуайт? Посмотрите, парню по имени Кемпфорн вы прописали только холодную воду и козье молоко. Как это ему поможет? Парнишке станет худо из-за того, что вы не дали ему лекарства.
– О, я дал ему пилюли, - возразил Дуайт, - просто, чтобы он чувствовал себя увереннее, но сделал их из обыкновенной сильно запеченной муки.
– Почему же вы тогда не стали его лечить? Он вам чем-то насолил?
Энис улыбнулся и повернулся к ней.
– Верхняя часть обоих легких поражена, но еще не так серьезно. Я прописал ему строгий режим, если он будет ему следовать: проходить в день четыре мили пешком, пить козье молоко во время еды, когда сможет его купить, спать на свежем воздухе в хорошую погоду. У меня не такой взгляд на вещи, как у других, Карен, но у него - один из самых легких случаев, и этот парень идет на поправку. Уверен, мое лечение поможет ему больше, чем если бы я прописал пиявки, сурьму и тому подобное.
Волосы Карен щекотали ему щеку. Повернувшись, Карен посмотрела на Эниса, полные алые губы слегка приоткрылись, обнажив блестящие зубы.
– О, Дуайт, - сказала она.
Он положил руку поверх ее ладони, его рука немного дрожала.
– Зачем ты сюда пришла?
– спросил он резко, отведя глаза, будто ему стыдно. Не убирая руки, Карен повернулась к нему.
– Боже, Дуайт, мне так жаль.
– Тебе не жаль. Ты это знаешь.
– Нет, - сказала она, - не жаль. И никогда не будет.
– Зачем тогда ты это сказала?
– Мне только жаль, что ты меня ненавидишь.
Уставившись на нее, будто не расслышал, он ответил: