Деметра
Шрифт:
Впервые в жизни он затруднялся определить собственные чувства — здесь, во тьме, они внезапно стали неясными, как прячущиеся по углам тени. Страх? Удивление? Робость? Любопытство?
Нет…
Он, словно слепец, нашарил рукой очередное закругление стены. Ни одно из этих чувств нельзя было назвать верным. Страх умер в нем еще на перевале, в полузасыпанном окопе… а удивляться и робеть он мог бы неделю назад, но только не сейчас.
Антон повернул, и впереди вдруг забрезжил неясный свет.
В этот момент он, наконец, понял, что за эмоции топчутся на пороге его
Это было омерзение… Словно он пробирался в гниющей утробе разлагающегося трупа.
От этой мысли он остановился, проведя ладонью по взмокшему лицу. Так ли он представлял себе эту встречу? Кого он хотел увидеть тут? Высших существ, которые управляют судьбами миров? Тех, чьи призраки явились маленькому мальчику, заключенному в сияющий ореол суспензорного поля?
Чего он хотел попросить у них? Благословения? Ответа на вопросы или готового решения всех проблем?
Омерзение кралось по его телу, пробираясь крупными мурашками от ног, по ягодицам, спине и выше… Это было чувство человека, попавшего в грязное, зловонное логово какой-то мерзкой твари. И биология тут была совершенно ни при чем.
Тоннель, по которому он шел, последние несколько минут все круче и круче забирал вниз.
Ощущать босыми ногами теплый, осклизлый пол было неприятно. Антон уже несколько раз оступился, мысленно кляня свою несвоевременную щедрость, — его ботинки остались наверху у инсекта…
… Их переход до этого места оказался на удивление коротким. Общими усилиями Антону и его неожиданному проводнику удалось перевернуть на колеса опрокинутый взрывом вездеход с сорванной орудийной башней. На нем они добрались до руин Старого города всего за несколько часов.
Здесь, в самом центре древних кварталов, на площади, и располагалось то, что мысленный голос инсекта обозначил как «дырку в земле».
Это действительно была дырка — обыкновенный уродливый провал, темный, сырой и мрачный, но остатки каменного парапета по краям говорили о том, что когда-то, очень давно, тут был облагороженный вход в некие подземные коммуникации.
Проводник Антона не изъявил желания спуститься вниз. Получив свою плату, он остался наверху. Антон еще некоторое время мог видеть на фоне удаляющегося светлого пятна его скорчившийся на краю силуэт.
Инсект боялся этого места, но почему-то не уходил. Быть может, он надеялся дождаться его возвращения?
Этого Антон не знал…
Странные, противоречивые чувства и мысли теснились в его голове… Чем ярче разгорался впереди этот сонный, неживой свет, тем тверже становилось убеждение Антона в том, что он спустился сюда не за истиной — ее он понял сам, пройдя путь от ненависти до горькой, обжигающей любви безо всяких поводырей. Его, как слепого котенка, бросили в омут жизни, и он выплыл. Выплыл и раскрыл глаза.
Стены тоннеля внезапно начали расходиться в стороны. Он приближался к естественному источнику тепла — из трещин в обсидиановой породе то и дело вырывались тонкие струйки пара, конденсат капал, делая каменный пол скользким и блестящим…
Перед ним, освещенная бледным светом, исходящим от вод подземного озера, раскинулась огромная
Занимавший ее центральную часть естественный водоем был одет в каменную рубашку широкой набережной. На ней, расположенные в строгом порядке, тянулись десятки подиумов, устланные каким-то мягким, не подверженным гниению материалом.
Нога Антона ступила на плиты набережной, и он невольно вздрогнул, услышав характерный хруст. Взглянув себе под ноги, он понял, что наступил на пустой хитиновый панцирь.
Он задыхался в прелом мареве испарений, тошнотворный запах терзал его обоняние. Пройдя между подиумов, Антон наконец увидел, что конденсирующийся у стен туман скрывал от него.
Сквозь зыбкий сумрак Антон различил очертания каких-то агрегатов, от которых его отделяло всего несколько шагов. Странные, с точки зрения человека, формы, фрагменты которых то и дело возникали между бьющих от пола молочно-белых струй, пробудили в нем унявшуюся было дрожь… Тускло и влажно поблескивал не подверженный коррозии сплав, огромные конечности, окутанные шлейфами пара, походили на многократно увеличенные паучьи лапы…
Антон, пересилив подсознательный страх, шагнул вперед.
Перед ним были машины инсектов. Огромные биомеханические конструкции, навек застывшие у стен и давным-давно потерявшие свой изначальный смысл и предназначение. «Почти совсем как в Городе…» — невольно подумал он, поразившись тому, как схожи между собой признаки деградации, пусть даже речь идет о двух совершенно различных по образу мышления и технологиям расах.
Забыв о времени и цели своего похода, Антон как зачарованный смотрел на эти окаменевшие от веками отлагавшихся на них солей артефакты. В каждой машине, в каждом сочленении биомеханических конструкций угадывалась нечеловеческая мысль. Однако среди насекомоподобных механизмов он видел и нечто, что диссонировало с общим фоном этой безмолвной и неподвижной выставки.
Центром аномальных конструкций являлась исполинских размеров сфера, выполненная из прозрачного материала. Поначалу Антон не понял ее предназначения. Внутри сферы находился какой-то источник света, и он подумал, что это какая-то забавная дань гигантомании, но, подойдя ближе, понял, что был в корне не прав.
Антон родился на борту космического корабля, и пусть Деметра внесла огромную лепту в его воспитание, но потомок технократического общества, с детских лет наблюдавший планеты и звезды, не мог ошибиться. Источником света, заключенным внутри огромной сферы, была звезда.
Он смотрел на модель. Исполинский, прозрачный глобус не менее исполинского мира. Если он не был родиной инсектов, то явно был творением их рук. На внутренней поверхности сферы ясно просматривались очертания рельефа, и Антон догадался, что модель специально была изготовлена прозрачной, потому что как иначе можно было разглядеть этот мир стороннему наблюдателю?
Сфера Дайсона… — это определение всплыло из глубин подсознания. Когда-то давным-давно, в другой жизни, на борту картографического крейсера «Терра» он учил теорию этих искусственных конструкций, которые можно было выстроить вокруг звезд.