Демон-босс
Шрифт:
– Добрый день, Игорь Вячеславович. Не ожидала вас здесь увидеть.
Грубиян щурится.
– А ты думала, я способен только штаны в директорском кресле протирать?
Ничего такого я не думала. Просто удивилась, что человек, чье состояние исчисляется десятизначными числами, приехал в субботнее утро на производство, находящееся за пределами МКАДа.
Тяжелый серый взгляд оценивающе пробегается по моему халату, и падает на замершего Константина.
– Что ты рыбой прикидываешься, Костя? Я вопрос задал. До жизни,
– Так ведь это… тестируем, Игорь Вячеславович, – начинает заискивающе тараторить Константин. – Я вопросом истираемости давно занимаюсь. Вот может с новыми образцами результат будет… С инженером с молокозавода на связи двадцать четыре часа… Тестовую пленку ему отдадим… Как раз с Любовью Владимировной обсуждали что и как.
И этот тоже потеет. Со Ждановым никаких бумажных платков не напасешься. Одного не пойму. Он какое отношение к производству имеет? Я думала, что приехала к его клиентам.
– Ты бы на собраниях так блеял, а не когда начальство к тебе в гости пожаловало. Чего глазами по полу возишь, Костя? Какого хера я о проблемах с краской от человека в юбке узнаю? Тебе зад свой сморщенный из тепла лень выдирать? Так я тебе помогу. Пойдешь вместо вон того задохлика валы пидорить. А на твое место я посажу того, у кого мозги и совесть жиром не заплыли. Как тебе такой расклад, уважаемый главный технолог?
Константин бледнеет, багровеет и, кажется, на моих глазах начинает терять килограммы.
– Исправлюсь, Игорь Вячеславович. Отчет предоставлю.
– Отчет он, блядь, мне предоставит. Чего ты потеешь? Работать начинай. Зря что ли я в свой выходной сюда приперся. А остальные чего вылупились? Тоже женщину-инженера не видели? Я и сам сначала не поверил. Оказалось, и такое бывает.
Все-таки он ужасный хам. А ведь он почти начал мне нравиться.
5
– Не знала, что «Дельтафлекс» принадлежит вам, – говорю, когда я и Жданов покидаем печатный цех и выходим на воздух. Хорошо все же, что я каблуки не надела – два часа суеты Константина на них выдержать было бы куда сложнее.
– А чего бы ему не принадлежать, – ворчливо откликается полиграфический магнат. – Я процесс печати «от и до» знаю, расходниками всю Россию снабжаю, печатный станок с толпой работяг позволить себе могу. Только недалекие идиоты на мешках с деньгами сидят. Деньги – это бумажки. Их надо вкладывать.
В инвестициях я не сильна в силу инженерского заработка: на недостаток средств к существованию мне жаловаться грех, но и счетами в оффшорах прихвастнуть не могу. Поэтому я лишь скромно киваю.
Вообще, поездку сюда можно считать плодотворной: если поначалу меня одолевало стойкое подозрение, что тестовая пленка отправится в урну, едва я выйду за порог цеха, то с появлением Жданова стало ясно, что этого не случится. Я по-прежнему считаю его невыносимым грубияном, но не могу не
– Значит, по поводу результатов тестов созваниваться с вашим менеджером по качеству? – уточняю я, поравнявшись со своей чистенькой Фиестой.
Жданов оценивающе пробегается глазами по красному капоту и что-то бормочет себе под нос. Кажется, он сказал: «И все-таки инженерка». Ох. Это он, кажется, тот случай с парковкой мне припоминает.
– До города сама доберешься? – скептически оглядев мое лицо, серый взгляд на долю секунды спускается к шее.
Это я покраснеть, что ли, собираюсь? Такое мне давно не по статусу.
– Ну я ведь сюда как-то добралась, – отвечаю с достоинством. – Не знаю, чем вызван ваш закоренелый шовинизм, но уверяю, что большинство женщин гораздо умнее, чем вы о них думаете.
Ответом мне становится скептическое хмыканье и снисходительный взгляд. Ой, ну что я, доказывать ему что-то хочу? Пусть этот упрямый высокомерный человек остается при своем мнении.
– Всего вам доброго, Игорь Вячеславович. Приятных выходных, – с этими словами я щелкаю кнопкой на сигнализации, но характерного щелчка открывающихся дверей почему-то не раздается.
Я трясу брелком, надеясь вдохнуть жизнь в очевидно севшие батарейки, пробую снова, но и ничего не происходит. Так, стоп. Батарейки я меняла две недели назад.
– Ты фары выключила, умная женщина? – раздается гарканье мне в затылок.
Я заглядываю в водительское окно, и впервые за долгие годы действительно начинаю краснеть, даже несмотря на то, что оно мне не по статусу. Рычажок на панели действительно повернут в положении дневного света. Да как же так?
Позабыв о почетном уровне своего IQ, я начинаю судорожно дергать ручку. Никогда такого со мной не было. И Жданов стоит рядом, как назло.
– По-инженерски ты с севшим аккумулятором разбираешься, Люба. По колесу попинай – тоже, говорят, действенный метод.
– Ой, да перестаньте вы уже скабрезничать, – не выдерживаю я. – Вам наверняка ехать пора, а я уж как-нибудь разберусь.
О нечаянной вспышке эмоциональности я моментально жалею – все-таки на кону потенциальное сотрудничество, но Жданова, как оказалось, этим не задеть.
– Да я не тороплюсь никуда. Очень интересно взглянуть, как Кулибин в юбке разбираться будет.
Я поверженно вздыхаю. Ну что за день? Хотела ведь на велосипедах с дочерью кататься.
– Провода у тебя есть? Прикурить?
Я мотаю головой. Нет у меня. Необходимости никогда в них не было.
– И у Михаила нет, – раздраженно вздыхает Жданов. – В двадцать первом веке у машины фары сами гаснут.
– Да вы просто…
– Хватит возмущаться, инженер Люба. Того и гляди от натуги рубашка на груди лопнет. А если лопнет, то ты еще ненароком разревешься. За мной иди. Только чтобы без лишней болтовни.