Демон Эльдорадо
Шрифт:
– Что мы должны сделать сейчас? Я не говорю – «можем»… Нет, именно должны, чтобы исключить любой вред государству от появления этого юноши. Забудем пока о пользе.
Над этим вопросом Аталай уже подумал и готов был ответить, но Уакаран опять опередил его:
– Самым лучшим было бы отвести его подальше от Тайпикала и отпустить восвояси, а заодно проверить как следует усыпальницу. Божеству такое обхождение не повредит, а о человеке и заботиться не стоит.
Все старшие жрецы зароптали, выражая кто недовольство, кто одобрение, но высказался один Аталай:
– Друга надлежит приветствовать и ублажать, врага
– И кто же отвечает за это? – язвительно встрял Уакаран.
– Речь сейчас о другом!
– Предлагай, господин, предлагай, – склонил в притворном смирении голову мастер церемоний. – Мы все в нетерпении ожидаем твоего веского слова.
Верховный жрец несколько раз стиснул и разжал кулаки, чтобы справиться с раздражением.
– Нам следует научиться понимать его, – сказал он. – Стражу превратить в почетную охрану, подобную той, что сопровождает повелителя и нас самих во время прогулок по Тайпикала. Следовательно, пока мы можем открыто объявить его послом незнакомого дружественного племени, желающим установить с аймара родственные связи. Для богов обидного в этом нет… Когда же речь его, если такое вообще возможно, станет нам хоть примерно понятна, мы сумеем точно истолковать его появление. Пока же можно объявить, что бог не видит в нашей жизни прегрешений и одобряет ее. А если божественная суть и цели этого юноши проявятся раньше – что ж, далее мы будем ведомы самим Творцом, и сомнения наши будут уже вовсе неуместны. И конечно, надо еще раз проверить усыпальницу, соседние сокровищницы и святилища – не возник ли там потайной лаз после не замеченного нами землетрясения? Об этом же толковал любезный Уакаран, с чем я полностью согласен, – кивнул он в сторону мастера церемоний. – Но это так, для собственного успокоения. Вот что я предлагаю, и вам судить, прав я или в чем-то ошибаюсь.
Как и ожидал Аталай, существенных возражений ни у кого не нашлось. Уакаран, вопреки его опасениям, очень легко согласился с мнением верховного жреца. Он даже предложил помощь в организации тщательного обследования комнат пирамиды, примыкающих к усыпальнице. Но Аталай уже знал, кого именно он попросит об этой услуге, а потому вежливо отклонил предложение мастера церемоний.
Напоследок он довел до сведения сапаны и остальных, что поручил своей дочери озаботиться содержанием и развлечением незнакомца, поскольку юная девушка имеет гораздо больше возможностей встретить у любого мужчины, даже бога, интерес к взаимному общению и познанию.
– Не рискуешь ли ты репутацией служительницы Храма? – спросил Уакаран с кривой усмешкой. Другие жрецы также двусмысленно заулыбались. – Желания небесных посланцев непредсказуемы…
– Если это человек, охрана с ним справится, я уже предупредил солдат, – хмуро ответил Аталай. – А если бог, то его любовь не сможет повредить девушке – напротив, послужит на благо всем аймара, став щитом между гневом звезд и людьми.
– Ты хорошо рассчитал, – поддержал верховного жреца Таури. – Нам осталось совершить последнее… Уакаран, загляни в будущее.
Мастер церемоний достал из потайного кармана глиняную плошку и связку свежих листьев коки. Установив
Сначала капли падали неравномерно, потом слаженно. Некоторые из жрецов не смогли сдержать испуганные возгласы. Под конец капли снова стали срываться с пальцев по очереди, одна за другой, пока сок на ладонях мастера церемоний не иссяк.
– Пусть будет так, как решено здесь, – неуверенно подытожил Таури. Очевидно, когда имеешь дело с богами, не следует полагаться на силу предсказаний. – И да рассеется туман непонимания.
Голос старика звучал слегка несвязно – пока жрецы спорили, он то и дело прикладывался к кувшину с напитком. Во всяком случае, у него хватило сил, чтобы открыто утвердить решение, по сути проведенное Аталаем. Невзирая даже на неожиданное сопротивление, встреченное им со стороны Уакарана.
«Что он задумал? – в тревоге размышлял верховный жрец, спускаясь по витой лестнице во двор, вслед за вереницей коллег. – Неужели успел найти общий язык с Кумари и готовит людей к своему утверждению советником сапаны?»
Как ни тяжело было смириться с этим Аталаю, он все-таки понимал, что рано или поздно ему придется уступить власть соправителя своему преемнику. Вот только доверить ее Уакарану, первому среди недовольных мягкой политикой Таури, ему не слишком-то хотелось. В этом случае и без того зреющие в молодом сапане жестокость и скрытая тяга к кровавым обрядам и развлечениям обретут под собой благодатную почву. Что за беды обрушатся тогда на аймара?
Небо стало черным от ласточек, когда пятитысячное войско под командованием молодого сапаны Кумари с лязгом оружия и топотом показалось из тоннеля, прорубленного в скале к востоку от города.
Но Кетук не видел этого, поскольку вместе с воинами своей десятки находился только на подходе к этому тоннелю. Перед тем как вступить в его холодный сумрак, он бросил взгляд назад, как почти все его товарищи.
Аймара провожали своих солдат ликующим гомоном и воздетыми к утреннему небу руками. Большая часть, конечно, осталась на площади перед Храмом Солнца, однако многие потянулись следом, по извилистой дороге между зданиями – особенно мальчишки, для которых сегодняшний день превратился в настоящий праздник. «Сыновья пумы с копьями» после трехлетнего перерыва решили напомнить о себе обитателям леса. То есть привести домой рабочую силу для закладки новых полей и возведения новых общественных зданий и дворцов.
Утреннее Солнце заплутало между скал, отразилось от них и пролилось на Тайпикала прохладными лучами. Дома, храмы и дворцы под расплывающимся взглядом Кетука как будто дрогнули и превратились в огромные человеческие головы с безумными глазами. Воин моргнул и поспешил отвернуться. В последний миг ему показалось, что он видит Арику с матерью, своих родителей и всех остальных членов их общины, способных ходить, – они расположились на своем обычном месте возле нижнего края пирамиды, в тени высокой двухэтажной лавки. Арика надела праздничное шерстяное платье, стянув его в талии широким белым поясом, который вышила сама.